И вот сейчас, утро понедельника. Планёрка. Капитан Смирнов монотонно бубнит про участившиеся случаи кражи медного кабеля в гаражном кооперативе «Заря», а у меня в ушах стоит гул. И вовсе не от увлекательной статистики по цветмету.

Майор Басаев сидит во главе стола. Строгий, собранный, в идеально выглаженной форменной рубашке. Настоящая гроза преступного мира. Но стоит ему поднять взгляд от рапорта и посмотреть на меня… Матерь божья. В его тёмных карих глазах плещется такой откровенный, животный голод, что у меня перехватывает дыхание. Одно лишь пересечение взглядов, один хищный прищур — и я физически чувствую, как моя киска предательски намокает, начиная яростно пульсировать от сладкого желания. Я ёрзаю на жёстком казённом стуле, сжимая бёдра, пытаясь унять этот пожар, но под его сканирующим взором это абсолютно бесполезно.

— …таким образом, предлагаю усилить патрулирование квадрата, — заканчивает Смирнов, поправляя очки.

Дамир небрежно кидает ручку на стол.

— Принято, Смирнов. На этом планёрка завершена, — Он встаёт, опираясь руками о столешницу, и его взгляд намертво фиксируется на мне. — Мы с лейтенантом Пушкарёвой сейчас на завтрак, а дальше на выезд. Есть оперативная информация. Всем остальным приступить к своим обязанностям. Свободны.

Коллеги послушно тянутся к выходу, а я даже моргнуть не успеваю, как Басаев оказывается рядом. Он берёт меня за руку, вроде бы по-деловому, но его пальцы так собственнически сжимают мою ладонь, что по спине бежит табун мурашек.

Он буквально тащит меня по коридору. Мои каблуки цокают по линолеуму, и я едва поспеваю за его широким, уверенным шагом.

— Товарищ майор, а мы куда… — пытаюсь пискнуть я, глядя на мелькающие двери кабинетов.

Ответом мне служит громкий щелчок замка. Дамир затаскивает меня в свой личный кабинет, намертво запирает дверь и одним резким движением задёргивает тяжёлые жалюзи на окнах. В кабинете воцаряется интимный полумрак, изолируя нас от всего остального управления.

— На завтрак, Пушинка, — хрипло рычит он, прижимая меня спиной к прохладной деревянной двери. — Я же сказал русским языком. И в меню сегодня ты.

Его большие горячие руки, не тратя времени на прелюдии и разговоры о погоде, уверенно скользят по моим бёдрам. Он бесцеремонно приподнимает подол моей форменной юбки. Моё дыхание сбивается на рваный хрип, когда его длинные, сильные пальцы без стеснения ныряют прямо к моей киске, отодвигая тонкое кружево трусиков в сторону.

— Ох, блядь, — глухо выдыхает Басаев, чувствуя обилие влаги на моих губках. Его средний палец уверенно проникает внутрь, мазнув по чувствительному клитору. — Да ты уже вся течёшь, товарищ лейтенант. Прямо на служебном совещании. Статья за нарушение дисциплины налицо.

— Я… я просто ответственно отношусь к вашим приказам, Дамир Артурович, — выдыхаю я, запрокидывая голову, пока он методично дразнит меня пальцами, глубоко толкаясь внутрь и размазывая мою же смазку.

— Умница, — его губы обрушиваются на мои. Жадный, собственнический поцелуй, от которого идёт кругом голова. Языком он властно хозяйничает в моём рту, пока его руки с силой сжимают мои пышные ягодицы.

Одним мощным рывком он подхватывает меня на руки. Я инстинктивно обвиваю ногами его стальной торс. Три широких шага, и он усаживает меня прямо на свой массивный рабочий стол, безжалостно сметая на пол какие-то папки, ручки и пару томов уголовных дел. Туда им и дорога.

Басаев отступает ровно на полшага, лихорадочно расстёгивает ремень и спускает форменные штаны. Его член, огромный, твёрдый, налитой кровью, пружинит на свободе. Я невольно сглатываю, глядя на это первобытное орудие. Он встаёт между моих раздвинутых ног. Горячая, бархатистая головка упирается прямо в моё влажное, пульсирующее лоно.

— М-м-м-м, моя девочка, — рычит он.

Одно мощное движение бёдер, и он проникает в меня до самого основания.

— А-а-ах! — вскрикиваю я, вцепляясь ногтями в его широкие плечи.

Он заполняет меня целиком, растягивая, даря такое сумасшедшее наслаждение, что у меня искры сыплются из глаз. Совершенно никого, не стесняясь он трахает меня прямо на рабочем месте. Жёстко. Быстро. С обжигающей, животной яростью.

Каждый его глубокий толчок сотрясает тяжёлый дубовый стол. Дерево угрожающе скрипит под нами, вторя моим бесстыдным, громким стонам. Наша кожа сексуально чавкает, звуки ударов тел разносятся по всему кабинету.

— Форма мешает, — сквозь зубы цедит майор.

Его руки впиваются в ворот моей голубой полицейской рубашки. Одно резкое движение и ткань с громким треском расходится на груди. Пластиковые пуговицы разлетаются по кабинету, словно шрапнель. Мой кружевной лифчик летит следом. Грудь четвертого размера, тяжело вздымающаяся от сбитого дыхания, оказывается прямо перед его хищным лицом.

— Моя, — собственнически заявляет Басаев.

Он обхватывает горячими губами набухший сосок, всасывая его с такой силой, что по низу живота прокатывается электрический разряд. Я трясусь на этом чёртовом столе, как в лихорадке. Моя мягкая сочная попка шлёпается о лакированное дерево, бёдра колышутся в такт его звериным выпадам.

— Дамир! Сильнее! — кричу я, напрочь забывая о том, что мы вообще-то в отделении полиции и за дверью ходят люди. Плевать на субординацию!

Он шлёпает меня по пышному бедру, оставляя на коже красный след, и ускоряет темп до предела. Он долбит меня так, будто пытается выбить все проблемы из этого мира. Его член задевает самую чувствительную точку внутри меня снова и снова, разгоняя кровь по венам со скоростью света.

Я выгибаюсь дугой, грудь ходит ходуном, пальцы судорожно сминают его тёмные волосы. Оргазм накрывает меня гигантской, сокрушительной волной. Влагалище судорожно сжимается, жадно доя его крупную плоть. Я визжу, впиваясь зубами в его плечо, сотрясаясь в бешеных конвульсиях. В этот же момент Дамир с глухим, звериным рыком изливается глубоко внутрь меня, наваливаясь всем своим горячим весом.

Мы лежим на столе среди разбросанных отчётов, разорванной рубашки и разбитых вдребезги уставов, пытаясь восстановить сбитое дыхание.

— Товарищ майор, — хрипло смеюсь я, гладя его по мокрой от пота спине. — Боюсь, мне придётся писать рапорт о порче казённого имущества. Эта рубашка была совсем новой.

Дамир поднимает голову, хищно, сыто улыбается и небрежно целует меня в нос.

— Я решу этот вопрос. А теперь одевайся. Нам ещё на выезд ехать. Преступность сама себя не раскроет.

Эпилог

Я стою перед большим зеркалом в нашей светлой спальне и с тяжёлым, обречённым вздохом пытаюсь застегнуть пуговицы на абсолютно новой форменной рубашке. Предыдущая, как мы помним, пала смертью храбрых прямо на массивном рабочем столе майора Басаева ровно полгода назад. С тех пор порча казённого имущества в нашем отделе приобретает пугающие масштабы, а завхоз Петрович смотрит на меня всё более подозрительно и каждый раз, выдавая мне новый комплект, тяжело