майор, — буркнула я, неуклюже переступая босыми ногами по холодному полу.

Я опустилась туда, куда он указал. Спиной к нему. Это показалось мне самым безопасным вариантом, по крайней мере, мне не придётся смотреть в его проницательные карие глаза и смущаться от того, что, между нами, из одежды сейчас только тонкое пыльное покрывало и его штаны.

Дамир действовал уверенно и профессионально. Как медик, спасающий жертву обморожения. Он распахнул полы моего покрывала, обхватил меня руками и одним движением прижал к своей широкой, обжигающе горячей груди, снова закутывая нас обоих в кокон из ткани.

Я судорожно выдохнула.

Мамочки. Моя спина встретилась с его каменным прессом. Я почувствовала каждый кубик. Каждую чёртову мышцу. Мои холодные, покрытые гусиной кожей плечи оказались зажаты в тиски его сильных рук, а его подбородок мазнул по моей макушке.

От него пахло древесным парфюмом и чистым, неразбавленным тестостероном. Это был запах мужчины, который точно знает, чего хочет, и привык это получать. И сейчас этот мужчина работал моей персональной грелкой.

— Расслабься, Настя. Ты напряжена, как струна, — его низкий голос зазвучал прямо над моим ухом, заставив по спине пробежать табун мурашек, не имеющих ничего общего с холодом.

Его большие ладони скользнули по моим предплечьям, вверх-вниз, растирая заледеневшую кожу. От этого трения по телу пошло приятное покалывание.

— Сложно расслабиться, когда сидишь на коленях у начальника в костюме Евы, прикрывшись куском старой шторы, — попыталась съязвить я, но голос предательски дрогнул.

— Во-первых, это покрывало. А во-вторых... — его руки на мгновение замерли, а затем скользнули под ткань, ложась прямо на мой живот. На голую кожу.

Я охнула и дёрнулась. Его ладони были как раскалённые угли.

— Тихо, — приказал он, чуть крепче прижимая меня к себе. — Ты ледяная. Дрожишь вся. Дай мне согреть тебя.

Он начал медленно, методично растирать мой живот, переходя на бока и талию. Его пальцы были жёсткими, с мозолями, но двигались с удивительной осторожностью, словно он боялся меня сломать. Хотя, будем откровенны, сломать меня с моими габаритами было задачей со звездочкой. Я всегда комплексовала из-за своих пышных бёдер и мягкого животика, особенно в эпоху повальной моды на фитнес-бикини.

Но Дамира, казалось, моя «неидеальность» ничуть не смущала. Наоборот. Его ладони скользили по моим изгибам с каким-то затаённым удовольствием.

— Знаете, Дамир Артурович, — пробормотала я, пытаясь удержать ускользающий рассудок. Тепло от его тела начало проникать под кожу, смешиваясь с внезапно вспыхнувшим внизу живота жаром. — В методичке по оказанию первой помощи такого точно не было.

— Методички пишут теоретики, лейтенант. А мы с тобой практики, — хмыкнул он, и я почувствовала, как его губы едва ощутимо коснулись моей шеи сзади. Всего на долю секунды, но меня словно током ударило.

Его руки продолжали свою медленную, гипнотизирующую работу. От талии к рёбрам. От рёбер обратно к животу. Каждый раз его большие пальцы проходили в опасной близости от моей груди, заставляя соски затвердеть и болезненно натянуться. И я очень надеялась, что он спишет мою реакцию на проклятый холод, а не на то, что я отчаянно теку от одних только его прикосновений.

Но Дамир Басаев был отличным опером. И он замечал всё.

— Согреваешься? — хрипло спросил он, и его ладони медленно скользнули чуть выше, накрывая мои тяжелые груди.

Я задохнулась. Слова застряли в горле. Мои руки сами собой легли поверх его сильных запястий, то ли чтобы остановить, то ли чтобы прижать ещё сильнее.

— Д-да, — выдавила я, чувствуя, как его бёдра позади меня напряглись, а то, что упиралось мне прямо в ягодицы, стало ещё тверже и горячее.

— Хорошо, — Дамир шумно выдохнул мне в шею, и его пальцы под покрывалом недвусмысленно сжались, сминая мою грудь. — Потому что я, кажется, сейчас сгорю заживо.

Глава 3

Мой мозг на секунду выдаёт ошибку 404. Кажется, система внутреннего полицейского контроля окончательно летит к чертям, потому что вместо того, чтобы вскочить, прочитать начальству лекцию о субординации и гордо уйти в дождливую ночь, я… подаюсь назад. Прямо в этот обжигающий, твёрдый и дико сексуальный торс.

Его большие ладони под дурацким пыльным покрывалом уверенно и бессовестно сминают мою грудь. Большие пальцы дразняще проводят по затвердевшим соскам, отчего по низу живота прокатывается сладкая, томительная волна.

— Дамир Артурович, — выдыхаю я. — Это… статья. Использование служебного положения в личных целях.

— Готов понести высшую меру наказания, лейтенант, — его губы обжигают моё плечо, спускаясь к основанию шеи и он бесстыдно вдыхает мой аромат. — Сразу после того, как мы закончим наш следственный эксперимент.

— Какой ещё экс… — договорить я не успеваю.

Дамир одним плавным движением разворачивает меня к себе лицом. Покрывало, наша единственная преграда от холодного воздуха и остатков здравого смысла, предательски сползает на талию.

Я инстинктивно пытаюсь прикрыть руками свою не самую модельную грудь и складочку на животе. Вся моя многолетняя броня из сарказма трещит по швам под его потемневшим, тяжёлым взглядом.

— Убери руки, Настя, — хрипло приказывает он, перехватывая мои запястья.

— Я не… — начинаю блеять я, чувствуя себя глупой школьницей. — У меня там лишнее…

— У тебя там всё идеальное, — отрезает Басаев с такой яростной уверенностью, что я невольно затыкаюсь.

Он мягко разводит мои руки в стороны. Его взгляд медленно, как сканер, проходится по моим округлостям. От тяжёлой груди к изгибу талии и крутым бёдрам, которые сейчас удобно покоятся на его ногах. Я физически чувствую, как под тонкой тканью его форменных штанов пульсирует его член, упираясь мне прямо в низ живота.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял тебя такой, Пушинка, — рычит он и притягивает меня к себе ещё ближе. — Пока ты шуршала отчётами в соседнем кабинете. Пока пила свой дурацкий кофе с эклерами. Какая же ты сладкая…

И прежде, чем я успеваю выдать очередную колкость про нарушение устава, Дамир впивается в мои губы.

Поцелуй выходит не нежным и не робким. Это захват территории. Он целует меня так, будто мы не застряли в лесу, а у нас в запасе считанные секунды до конца света. Его язык властно раздвигает мои губы, сплетаясь с моим в горячем, отчаянном танце. Его вкус кружит голову похлеще любого нелегального вещества, которое мы изымали в отделе.

Надо бы составить протокол о домогательствах, но мои руки почему-то сами собой зарываются в его густые, чуть влажные волосы. Я отвечаю на поцелуй, тихо постанывая ему в рот, когда его рука скользит по моему бедру вверх, забираясь под край сползшего покрывала.

— Майор… — шепчу я, когда он на секунду