— Ты что, шутишь? Теперь к нам приедет семья Симоны, а также семья Девон и Фелисити на Рождество. Это будет грандиознее, чем когда-либо!

— Мам...

Ее мама повернула голову и вопросительно посмотрела на нее.

— Почему бы нам не сделать что-нибудь другое в этом году? Что, если бы мы провели Рождество только втроем — ты, я и папа?

На лице ее мамы появилось выражение полного непонимания, как будто Эверли намекала, что в этом году они вообще не будут праздновать Рождество.

— О чем ты говоришь? А теперь передай мне вон тот кусочек мишуры.

А потом она просто продолжила, как будто ничего не случилось.

«Иногда мне кажется, что мои родители живут в мире фантазий», — подумала Эверли позже, рухнув на кровать и листая любовный роман. — «Они настолько одержимы внешним видом и не отстают от медведей на улице, что забывают о вещах в жизни, которые действительно важны».

В ее памяти всплыл разговор с Хитом. Он казался такой противоположностью им. Подлинный. Один из немногих людей, который был чем-то особенным, а не просто следовал тому, чего от него ожидали. Эверли потянулась к своей сумочке и достала его визитку. На обороте было выцветшее изображение нескольких элегантных фаянсовых ваз, а на лицевой стороне была вся его информация. Заинтригованная, она ввела его интернет-адрес в браузер своего ноутбука.

Когда она просматривала сайт, ее губы приоткрылись в благоговейном страхе. Его работа была прекрасна. Все изделия были потрясающими, а некоторые из них — невероятно изящными. Она никогда бы не подумала, что их сделал медведь. Один только взгляд на них вызывал у нее чувство эйфории и возбуждения, и ей захотелось достать свой блокнот для рисования и начать рисовать. На последней странице сайта был раздел «О себе», где она узнала, что Хит был самоучкой и что он оттачивал свой метод путем проб и ошибок на протяжении многих лет. И он проводил несколько занятий. У нее защипало в животе. Он вел занятия как по керамике, так и по выдуванию стекла, начиная с новичков и далее. Она всегда хотела брать уроки. Хотя она работала руками весь день, в этом не было никакого творчества — ее отец решал, какую мебель они будут делать, а ее работа заключалась в том, чтобы ее производить. Каждый раз, когда Эверли высказывала предложения по дизайну, он отмахивался от нее, как будто ее мнение было глупым. Ей понравилась идея создать что-нибудь — может быть, горшок или статуэтку — совершенно самостоятельно, без того, чтобы кто-то говорил ей, что она может или не может делать. Повинуясь импульсу и не успев передумать, Эверли взяла телефон и набрала номер на веб-сайте.

Телефон звонил долго, и как раз в тот момент, когда она отняла его от уха, Хит ответил. Это был богатый, глубокий голос, который она узнала, но уловила нотку усталости и сразу же почувствовала себя неловко из-за того, что отвлекла его от того, чем он занимался.

— Привет, это Эверли — мы познакомились вчера вечером на свадьбе. Я только что поняла, что ты, вероятно, сейчас заботишься о детях, так что извини, что беспокоила тебя. Я перезвоню в другой раз, — пробормотала она, задыхаясь.

— Привет, Эверли, рад тебя слышать, — ответил он, и его голос потеплел на несколько тонов.

— Я застала тебя в неподходящее время, не так ли?

— Вовсе нет. Дети — это головная боль, но в этом нет ничего нового, — рассмеялся он. — Тебе понравился остаток вечера?

— Вообще-то, так и вышло, — сказала она, удивив саму себя. — Разговор с тобой подбодрил меня.

— Я рад это слышать. Итак, что я могу для тебя сделать?

— Сегодня я заглянула на твой веб-сайт, и мне понравилась твоя работа. Это действительно красиво.

— Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны, что ты так говоришь.

Эверли немного поежилась. Конечно, он знает, что его работа хороша, идиотка! Ему не нужно, чтобы ты ему это говорила. Она была очень рада, что он сейчас не мог видеть ее лица.

— И я... я увидела, что ты также ведешь занятия. И я подумала, не могла бы я, может быть, поприсутствовать?

— Конечно. Абсолютно. Они проходят по вторникам вечером, и у меня есть свободное место.

— Правда получится?

Он снисходительно рассмеялся.

— Ага. Приходи вечером в половину седьмого. И не беспокойся о том, чтобы быть новичком — я хожу повсюду, помогая всем ученикам индивидуально.

— Ладно, отлично. Я так и сделаю. Спасибо.

— Увидимся во вторник, Эверли.

Эверли прижала телефон к груди и уставилась в потолок.

«Это всего лишь урок», — напомнила она себе. У меня нет причин так расстраиваться. Но дело было не только в этом. А в глубоком, добром тембре голоса Хита, который, казалось, проникал прямо через телефон и вибрировал насквозь, от пальцев рук до кончиков пальцев ног, до сосков. Она взглянула на них, гордо выделяющихся сквозь ткань лифчика и свитера, и рассмеялась.

«Прекрати это», — сказала она себе. — «Он недоступен».

Но ее соски не обращали на это никакого внимания, как и ее мозг, который был занят тем, что вызывал в воображении образы того, как он целует ее этими чувственными губами.

«Это просто безобидная влюбленность», — пришла она к выводу много позже, лежа в постели в темноте и снова думая о нем. — «Почему бы не насладиться этим?»

Эверли решила, что не будет упоминать об этом занятии своей семье. Она хотела сохранить это в тайне. Что-то, что у них не было бы возможности испортить, насмехаясь над ней по этому поводу. И она с нетерпением ждала, когда Хит научит ее чему-нибудь. Она чувствовала, что он будет добрым и терпеливым учителем.

Следующие два дня пролетели незаметно. Требовалось поработать над множеством новых заказов, поскольку люди заказывали рождественские подарки или в последнюю минуту переделывали свои дома перед началом сезонных развлечений. Эверли тесно сотрудничала со своим отцом, и ей это не нравилось. Он был сварливым и вспыльчивым, и как бы пренебрежительно он ни относился к ее мнениям, она никогда не могла удержаться, чтобы не высказать их вслух. Как бы она ни была занята, ее часто отвлекали мысли о вечере вторника. Она была взволнована занятием — и тем, что снова встретится с Хитом. Она все время возвращалась мыслями к свадьбе, вспоминая, каким нежным он был с ней, несмотря на свою властную манеру держаться. Каждый раз, когда кто-нибудь из членов ее клана проявлял свое влияние, что случалось почти постоянно, она думала,