но «перегруженный» и рванувший накопитель «засветил» всё мало-мальски полезное. Сармат со вздохом свернул в «ущелье» между чудом устоявшими высотками.

Звукозащитные стены, перекошенные, просевшие под своим же весом и под весом вмонтированных турелей, скоро исчезли. Сармат шёл по многополосному шоссе. Битых глайдеров и миниглайдов, как и бесформенных скирлиновых свёртков, внизу было много – все ряды летящего транспорта, в один миг выйдя из строя, обрушились на мостовую. Что-то там же и взорвалось, раскидав обломки от стены до стены. Гедимин приглядывался к целым машинам. Чтобы растить в контейнере Би-плазму, годилась любая органика – даже смазочные масла. В глайдерах, ехавших по нижним полосам, могли уцелеть канистры…

С первыми машинами Гедимину не повезло – ёмкости лопнули, расплескавшаяся по багажнику жижа давно стала пылью. Из глайдера, вынесенного на обочину, вытекло даже на тротуар. Гедимин со вздохом пригляделся к его аккумуляторной батарее – и довольно ухмыльнулся, - щелочная, и к тому же не затронутая излучением!

На чистый едкий натр рассчитывать не приходилось, но для очистки меи от впитанных радионуклидов хватало и аккумуляторной смеси. А после изысканий в пыльном «фонящем» городе в мее впору было купаться… Обнадёженный Гедимин вскрывал аккумулятор за аккумулятором, не прикасаясь к кислотным, - такие обычно стояли в австралийских глайдерах, как в том европейском городе, где сармат копался недели четыре назад; Син и Север предпочитали едкий натр, и это было сармату на руку. Вскоре удалось найти и смазку, засохшую до каменной твёрдости, - но Гедимин выскреб всё до крупицы. Незаметно, от глайдера к глайдеру, он ушёл далеко от бывшего побережья; высотки ещё тянулись дальше – с некоторых даже вывески не упали – но сбоку, в непроезжем переулке, виднелась ограда «под искусственный камень». «Парк?» - Гедимин запоздало покосился на верхние этажи безжизненных домов. Стёкла высыпались, торчали острыми зубцами, крыши просели и опасно накренились, часть рухнула вниз, вынося перекрытия, - остались торчать более прочные угловые балки. Пригнувшись, заползать в покорёженный подъезд, сармат не рискнул. «Парк. Там обычно что-то росло. Значит, была подведена пресная вода. Если насосная станция неподалёку…»

Он перемахнул через ограду, пинком сбив на тротуар давно неработающую камеру. Этого можно было и не делать, но очень уж удачно она подвернулась – и всё равно там не было полезных деталей. За оградой под ногами тут же затрещали мёртвые чёрные ветки. Кустарник не выжил; редко рассаженные деревья погибли вместе с ним, обуглившись до корней. Гедимин проверил ближайший пень дозиметром, сдержанно хмыкнул и наломал чёрной древесины. Би-плазма переваривала и это. Первые годы сармат делал субстрат из «мартышечьей» еды, найденной по магазинам и автоматам; сейчас искать – значило рисковать уронить на себя всю высотку. Перекрытия в таких местах делали особенно хлипкими, да и остальное прочностью не отличалось – в последний раз Гедимин искал целые банки среди обломков стеллажей, лопнувших пакетов и бывшей органики, распавшейся на более простые вещества. И всё бы ничего, если бы их не перемешало с радиоактивной пылью…

«Ага,» - сармат заглянул в пустой, выложенный искусственным камнем котлован глубиной в метр. На дне желтели мелкие кости. Их Гедимин тоже прибрал, пока искал, откуда в «пруд» поступала вода, - кости выглядели рыбьими, значит, годились на добавку к углеродному субстрату. Ксенофауну и человечьи останки сармат не собирал… хотя не был уверен, что в конце концов не дойдёт до последнего – среди людских костей встречались практически «чистые»…

Парковый насос долго искать не пришлось. Едва Гедимин протиснулся в люк и посветил фонарём, сердце сделало лишний удар. Механизм был практически исправен. Намотать обрывок скирлина вместо лопнувшего уплотнителя, растопить засохшую смазку, очень осторожно повернуть вентиль… Вода, плевком вылетевшая в подставленную ладонь, была мутной, с серыми хлопьями, но без ржавчины – трубы давным-давно не делали из металла, а ошмётки рассыпавшихся фильтров почти не «фонили». «Годится,» - Гедимин свернул трубу из защитного поля, растянул вдоль клапанов скафандра. Холодная вода сперва вливалась под броню плевками, потом пошла ровнее. Хлопья оставались на фильтрах; нагреватель работал исправно – в чём-в чём, а в своём скафандре сармат был уверен. Зашипел мыльный раствор, растекаясь по коже, разъедая застарелую слизь; Гедимин с досадой подумал, что в магазин придётся зайти… или добыть что-то моющее из «бардачка» одного из глайдеров. «Стоянку поискать бы, там они всяко менее битые…» - лениво подумал он. Тянуло прислониться к стене и зажмуриться, наслаждаясь горячей водой – но скафандр и так предстояло чистить, и чем меньше сармат валялся в городской пыли, тем больше в запасе оставалось щёлочи и меи. Щёлочь найти ещё было можно; Гедимин нанёс «Лан» на карту – в этот город не помешало бы вернуться. Запасы меи, видимо, забрали с собой сарматы-ликвидаторы, уходя под землю… то есть – путник надеялся, что они ушли именно туда, и ещё до катастрофы. Пока выйти с ними на связь не удалось ни разу.

…Возвращаться по своим следам не хотелось. Гедимин понадеялся, что на улицах к югу от парка ещё найдутся и магазины с непросевшими перекрытиями, и более-менее целые глайдеры, и двинулся через парк, машинально приглядываясь к обугленным пням и пучкам веток. Мостки «под дерево», перекинутые через искусственные ручьи, ещё держались, но их резные перила валялись на сухом дне. Мёртвые деревья не пускали побегов, из щелей мостовой не лезла трава; даже пятен лишайника на несомненно настоящем порфириновом валуне Гедимин не нашёл. На камне высечена была надпись с оплывшей позолотой; сармат равнодушно скользнул по ней взглядом – и вздрогнул. «Здесь убежище?! Ну да, обычное дело, их часто строили в таких… бесполезных местах. Может быть, там…»

Дрогнувшей рукой он включил приёмник, но экран остался тёмным. Луч, ушедший вниз, упёрся в черноту ипрона и защитных полей, а чуть выше – во что-то ослепительно-белое. Сармат быстро замерил фон – стрелка-указатель задумчиво качнулась в сторону белизны. «Что в парке может так фонить, если внизу щиты целы?» - Гедимин медленно двинулся вдоль сухого русла – и остановился у нижней части экзоскелета.

Она так и лежала в луже застывшего металла и фрила, будто что-то её отбросило – и, пока экзоскелет летел, его верхняя часть со всеми турелями растекалась жидким расплавом. Стрелка-указатель упиралась в остатки механизма – место «разреза» отчаянно «фонило», даже днём Гедимин видел зелёное свечение. «Пора уходить,» - думал он, осторожно сворачивая влево. Он уже видел, что кружит, едва заметно покачиваясь, за мёртвыми деревьями.

Невесомый светящийся обруч метров двадцати в поперечнике повис в воздухе, -