дальше. Про Юлю. Про себя. Про все эти дурацкие сомнения, которые я таскаю за собой с её появления.

Артём вскакивает со скамейки так резко, что я не успеваю моргнуть, и притягивает меня к себе. Не даёт договорить. Не даёт сорваться окончательно. Просто сжимает в объятиях, крепко, почти испуганно.

— Ты чего, Саш? — говорит он мне в волосы. — Ты ведь чувствуешь. Ты сама всё знаешь. Я люблю тебя.

От этих слов по всему телу бегут мурашки. Он такого раньше не говорил. Да, я знала. Чувствовала. Но не слышала.

Мы чуть отстраняемся. Я смотрю в его карие глаза, а он не прячется. Не закрывается. Позволяет мне. Знает, что я всё прочту без слов.

И я читаю.

Если раньше я чувствовала в нём тяжёлую тоску по отцу, то теперь на её месте светится любовь. Она греет, как маленькая батарейка: заряжает, держит на плаву, вытесняет из него всё тёмное.

Только теперь я понимаю, как много значу для него. И как мало на самом деле стоят чужие игры, намёки и попытки заставить меня сомневаться.

— Я тоже люблю тебя, — наконец признаюсь я. — И вообще… Мне кажется, что мы были знакомы всегда. Это глупо, конечно, так думать, я знаю.

Я мотаю головой и краснею, но Артём берёт меня за подбородок и мягко приподнимает моё лицо, не давая спрятаться.

— А я знаю, что мы и раньше были знакомы. Ну знаешь…

Он наигранно пожимает плечами и на секунду мечтательно смотрит куда-то вдаль.

— В прошлых жизнях. Или вроде того.

А потом улыбается и накрывает мои губы своими, не давая мне возразить. Поцелуй получается нежным и медленным. От него всё вокруг становится тише: и двор, и холод, и мои собственные мысли.

А потом за нашими спинами скрипит калитка.

Артём отстраняется первым, но не отпускает меня сразу. Я всё ещё чувствую его ладони на своей спине, когда поворачиваю голову на звук.

В проёме калитки появляется маска.

Жуткая белая козья морда с красными рожками.

— Бу! Испугались? Ах-ха-ха!

Звонкий голос Ники не спутать даже под страшной маской. Вид у неё, конечно, странный: шуба на несколько размеров больше — скорее всего, мамина. Поверх неё на плечах — красный платок с узорами. Выглядит почти смешно, но я ловлю себя на мысли, что в темноте такой наряд напугал бы сильнее любого хэллоуинского костюма.

— Ну что, идём на колядки? — Ника снимает маску и оглядывает нас. — Вы ещё не готовы?

— Так вроде ещё даже не стемнело, — возражаю я. — Бабушка принесёт маски только к темноте, перед тем как идти.

— А, точно! — Ника бьёт себя ладонью по лбу. — Значит, колядовать идём втроём.

— Втроём? — хором переспрашиваем мы с Артёмом.

— Ну да! Я, Артём и Костя.

Вид у Ники такой довольный, она явно ждёт, что кто-нибудь спросит про Костю. Но Артём вместо этого поправляет:

— Вчетвером пойдём.

Ника недоумённо смотрит то на него, то на меня.

— Марк тоже идёт, — объясняет Артём. — И, возможно, ещё Максима прихватим. Если захочет.

Ника одобрительно кивает.

— Отлично! Эти двое мне нравятся, будет весело. Надеюсь, вам с вашим ковеном, — она тычет в меня пальцем, — тоже.

* * *

На бабушкиной кухне, за чашками чая, я рассказываю друзьям обо всём, что произошло утром. Нику тоже очень удивляет, что Рая пришла ко мне за помощью.

— Видно, дело было совсем плохо, раз она решилась на такое, — заключает Ника.

Я киваю, но пересказывать свои видения не хочу. Слишком мерзко вспоминать, каким в них был муж Раи. Так что я просто надеюсь, что потом мне это не приснится.

Дара снова оборачивается кошкой и занимает подоконник. Так её видят все — и мы, и редкие прохожие за окном. Она только моргает, щурится на нас по очереди и время от времени с подозрением изучает собственный хвост. Тот живёт своей жизнью и самой Даре до сих пор кажется непривычной деталью.

— Саш, а можно… — Ника смотрит на Дару, но обращается ко мне. — Можно увидеть Дару в её настоящем облике?

Я поворачиваюсь к Даре. Её кошачий кивок видят все.

За куклой приходится идти в прихожую. Я возвращаюсь уже с ней в руках, развязываю платок и кладу на стол.

— Что происходит? — Артём настораживается, не понимая, что я делаю. — Ника, ты видишь Дару?

— И ты тоже можешь, — отвечает Дара уже в своём привычном облике.

Артём открывает и закрывает рот, как рыба, такого эффекта он точно не ожидал. Да, сквозь Дару проходит свет фонарей за окном, но в остальном она выглядит настоящей. Живой. И жутко довольной произведённым впечатлением.

— Давно не виделись, — улыбается она Артёму и закидывает ногу на ногу.

— Точно, — подтверждает он. — С прошлого лета.

— Ага. Только тогда ты сбежал, испугавшись, как девчонка.

— Любой бы испугался твоего дикого оскала в лесных потёмках.

— Но потом ты не мог меня забыть и рисовал ночами. — Дара театрально закидывает голову, касаясь лба тыльной стороной руки.

— Ну, сейчас ты не такая жуткая, — заключает Артём, отпивая чай и косясь на неё.

Меня их перепалка забавляет, но Ника, кажется, вообще не может решить, на кого смотреть. Сидит с открытым ртом и поворачивается то к Артёму, то к Даре.

— А может, вы теперь расскажете, что делали на Ивана Купалу, пока мы вас искали? — спрашивает она у них обоих, а потом смотрит на меня, ожидая реакции.

А я не знаю, как реагировать. Артём тогда постоянно уходил от этой темы. Его что-то беспокоило. Дара тогда вообще не могла говорить, так что я просто опускаю глаза и отпиваю остывший чай.

Артём и Дара сверлят друг друга взглядами. Он явно взвешивает все «за» и «против», а она ждёт, когда он заговорит первым. Но так и не дождавшись, начинает сама:

— Большую часть времени я просто следила за ним, чтобы поймать момент, когда он будет один. И вот когда все ушли на праздник, я с ним заговорила.

— И до чёртиков напугала, — заканчивает за неё Артём.

— Точно. Визжал громче сирены.

— Не было такого! Что за чушь?

— Так что дальше? — вклинивается Ника. — Как вы у дома Петровны оказались?

Артём подливает себе чай, делает глоток и отвечает:

— Дара своей бесконечной болтовнёй уговорила меня. Сказала, что они с Сашей не просто так встретились. Что были связаны давным-давно. И в качестве доказательства предложила мне раздеть Сашу.

— Что?! — одновременно вскрикиваем мы с Никой.

— Ну и фразы ты выбираешь, Артёмка, — спокойно замечает Дара. — Я выразилась не так.

— Не помню, как именно ты выразилась, но по