не решаясь войти, кажется, часть энергии выплеснулась наружу. И профессор остановился, блеснув в сторону двери золотыми дужками очков.

– Простите, я опоздал? – пролепетал Лёня, укоряя себя за то, что слишком долго топтался у входа.

– Что-что? – Холмогоров словно очнулся. – Проходите, присаживайтесь, молодой человек. Кажется, я вас раньше не видел.

– Я впервые.

– Поздравляю! Всегда страшно решиться на что-то впервые. Занятие начнется через пару минут. Но мы уже собрались и вот обсуждаем варианты решения…

Профессор неопределенно взмахнул рукой.

– Как считаете, молодой человек, что с этим еще можно сделать?

Лёня застыл у доски.

За спиной послышался насмешливый голос Рустема:

– Это надолго.

Лёня бросил взгляд на профессора. Тот не смеялся.

И тогда Лёня начал писать. Сначала медленно и неуверенно. Потом все быстрее.

– Да-да, – Холмогоров стоял за Лёниной спиной, изучая написанное. – Очень интересный ход мыслей, молодой человек. Думаю, это хороший момент, чтобы остановиться. И дать и другим шанс проявить себя, у них же тоже котелок варит. Не так ли? – он улыбнулся, обернувшись к аудитории.

* * *

После занятия Лёня и Вероника подошли к профессору. Рустем топтался в стороне в компании чужих ребят, не желая присоединяться к одноклассникам.

Холмогоров внимательно просмотрел изрядно помятые листочки, скрепленные степлером. Потом взглянул на Лёню.

– Что вы хотите услышать, молодой человек? Чего вы боитесь?

Лёнина голова дернулась, как от пощечины.

– Свихнуться боюсь. У меня дурная наследственность.

Лёня и сам удивился: он дословно повторил мамины слова.

– Наследственность? – присвистнул профессор. – Постойте! Починчиков! Михаил Андреевич Починчиков вам не родственник случайно?

Лёня не смог сглотнуть комок. Поэтому просто кивнул.

– Дурная наследственность, говорите? – усмехнулся Холмогоров. – Хотел бы я такую наследственность.

Он снял очки, неспешно протер их.

– А знаете, у нас же одна из самых опасных профессий по уровню травматизма. Да-да! У математиков и физиков-теоретиков. Ну, может, еще у шахматистов. Да, риск свихнуться, как вы говорите, есть у каждого. Но и выбор есть. Надеюсь, вы уважаете труды Джона Нэша и знаете его историю. Так что выбор за вами, Леонид Михайлович Починчиков. Сдрейфить или развивать свои способности.

– Я просто застреваю в своих мыслях, теряю связь с реальностью. По математике в школе трояк, – сказал Лёня скороговоркой.

– А-а-а, вот что, значит. Ну, с тройкой сами разбирайтесь. А вот с застреванием, кажется, могу помочь, – серьезно ответил Холмогоров. И, порывшись в глубоком кармане широченных брюк, наконец что-то выудил.

Рустем подошел поближе. Но профессор спрятал находку в кулаке.

И повернулся к Веронике.

– Есть у меня одно секретное средство, наиценнейшая вещь от застреваний, отлично восстанавливает связь с реальностью. Пойдемте-ка отойдем в сторонку, голубушка. Это я могу доверить только вам.

Холмогоров зашептал что-то на ухо Веронике. Она кивнула, и он переложил в ее руку то, что держал в кулаке.

– Рекомендую всерьез, – сказал профессор уже громко, для Лёни, – мне превосходно помогает.

* * *

Рустем стоял, прислонившись к стене в глубине раздевалки. Уроки закончились, но он не торопился уходить.

Машку Миронову так и подмывало узнать, кого он дожидается.

– Вы, говорят, избранные, на международный турнир отправляетесь, да? – спросила она, скидывая балетки и аккуратно застегивая молнию на новеньких полусапожках на каблуках. – Круто, поздравляю!

Рустем расплылся в широкой улыбке, проигнорировав противную ухмылочку, растянувшую Машкины и без того тонкие губы.

– А Крэйзи? Возьмете его? Вот, кстати, и он.

Миронова хихикнула, заметив, как изменилось лицо Рустема. И поспешила из раздевалки, подныривая под полы курток и пальто.

Лёня остановился напротив Рустема.

– Ты меня ждешь?

Лёнина рука полезла в карман и привычно сжалась в кулак.

Рустем улыбнулся ясной широкой улыбкой, от которой Лёне почему-то стало не по себе, обычно после таких улыбок звучат просьбы, которые невыносимо сложно выполнить.

– Слышь, Крэйзи, я про турнир с тобой хотел поговорить. Ты же понимаешь, что для нас это возможность без экзаменов на бюджет поступить в универ? Такой счастливый билет не каждому выпадает.

Лёне ужасно захотелось просто повернуться и уйти. Но он стоял и слушал.

– Вероника – девушка добрая и, между нами, Крэйзи, она, кажется, влюбилась в тебя. Других причин, почему она вдруг решила позвать тебя в команду, я просто не вижу. Ты слабое звено, сам понимаешь. Слетишь с катушек от напряжения. И тебе плохо, и нам облом.

Рустем продолжал улыбаться.

А Лёня вдруг почувствовал, что его сжатые кулаки хотят действовать. Странно. Раньше он боялся, что кто-то их заметит.

– Я не Крэйзи. У меня есть имя.

– Да знаешь, мне пофиг.

Рустем приблизился настолько, чтобы Лёня почувствовал разницу в росте и ширине плеч.

Лёне захотелось сделать шаг назад. Но он остался на месте.

– У тебя даже сейчас поджилки трясутся. А на турнире нас всех на смех поднимут, если тебя увидят.

Рустем сделал несколько дерганых движений, напоминающих походку зомби.

Лёнины руки вдруг сами вырвались из карманов и вцепились в плечи Рустема. Тот попытался сбросить их, но это оказалось непросто.

Рустем толкнул Лёню в грудь и сам, увлекаемый движением соперника, потерял равновесие.

– Смотрите-ка, тут старшеклассники дерутся! – пискнул высокий мальчишеский голос.

– Да отцепись же ты! – выдохнул Рустем сквозь стиснутые зубы.

Он вывернулся из хватки соперника, оставив в Лёниных руках свой пиджак.

– Я с убогими не дерусь, понял? Хочешь участвовать, давай, участвуй! Вероника думает, что ты наш козырь, а я думаю – мина замедленного действия. Если провалимся, так только из-за тебя!

Рустем рванул пиджак из рук Лёни и проскользнул между собравшихся зевак.

* * *

Подающие надежды математические таланты толпились группами возле бронзового «Крылатого гения», глазея на университетские фасады в бордово-белых тонах.

Перед входом появился высокий седовласый мужчина в темном костюме и поднес микрофон к губам.

Эхо разносило его слова, сказанные на нескольких языках, и Вероника все никак не могла ухватить суть. Только поняла, что их приглашают внутрь.

– Да не волнуйся ты так, придет твой Починчиков, – Рустем поправил воротник белоснежной рубашки. – Я буду переживать, когда мы решать начнем. Зависнет наш Крэйзи, начнет чудить. Тут ходят слухи, что будет задача со звездочкой. Для таких, как он, это как красная тряпка.

Вероника в сотый раз набрала номер Лёни на мобильнике. Нервно поправила волосы. Ни одна прядь пока что не выскользнула из туго собранных в узел волос. Вот только Лёня…

К ним неспешно скользящей походкой подошла Каа.

– Ну что, провал прямо на старте? Может, это и к лучшему.

Мужчина в костюме призывно махнул им рукой, но не стал дожидаться и тоже скрылся за дверью.

Вероника отвернулась, пряча слезы разочарования.

И тут же заметила худощавую ссутулившуюся фигуру, перескакивающую