Секретное средство для Крэйзи

На большой перемене 10-й «А» полным составом высыпал на асфальтовый пятачок за школой, «остров свободы», как школьники любовно его называли, место пусть и легко обозримое из окон классов, но невидимое из учительской, окна которой выходили на другую сторону.

У Рустема был день рождения, и он притащил в школу огромный пластиковый пакет, набитый гулко гремящими друг о друга жестянками колы и фанты, засыпанными сверху «Марсами»-«Сникерсами» и разноцветными пакетиками «Эм энд Эмс».

От здания школы до «острова свободы» вела мощенная плиткой дорожка. Любой проскочил бы ее в секунду, но не Лёня. Под взглядами одноклассников ему было неловко. Он торопился и от этого еще больше нервничал, перепрыгивая стыки плиток.

Двадцать четыре стыка и пять трещин, до которых нельзя было дотрагиваться даже кончиком ботинка.

Почему это так важно, он не мог объяснить, да никто и не спрашивал.

Рустем помахал ему рукой:

– Эй, Крэйзи, тащись скорее, сейчас всё разберут!

Крэйзи – неожиданно родившаяся кличка, смущавшая Лёню, как неприличная татуха на видном месте.

Рустем еще что-то сказал, обернувшись к группе ребят, среди которых Лёня разглядел Веронику. Послышался смех. Лёне не было видно, смеялась ли Вероника. Но воображение тут же нарисовало ее смеющиеся карие глаза.

Кто-то упомянул Каа и добавил: «Довел до истерики». На этот раз был слышен раскатистый гогот Несмеянова. А Вероника?

* * *

На математике Лёня Починчиков предпочитал сидеть в крайнем левом ряду у окна.

Можно было следить за сонной мухой на стекле или наблюдать за раскачивающимися верхушками деревьев.

Главное – не слышать этот голос с обилием шипящих звуков. Тихий, но заставляющий замереть и съежиться. Недаром десятиклассники окрестили Инну Аркадьевну – математичку, ведущую десятые классы, – Каа.

– Я проверила контрольную, – прошелестела Каа, не отрывая глаз от журнала. – И некоторые из вас меня, прямо скажем, удивили.

Недовольное жужжание мухи, бьющейся о стекло в поисках свободы, зазвучало невыносимо громко в плотной тишине, накрывшей класс точно оглушающим заклятием.

– Починчиков, подойди-ка ко мне!

Встать с первого раза не получилось. Лёня приподнялся на непослушных ногах, но не устоял и, нелепо дернувшись, плюхнулся назад на стул. Машка Миронова за соседней партой тоненько нервно хихикнула.

– Тебя паралич разбил, Починчиков? – продолжала шипеть Каа. – Весь класс должен ждать, пока ты со своими ногами разберешься?

Лёне удалось подняться и на деревянных ногах дошагать до доски.

– Это твое творчество?

Каа потрясла листочками, скрепленными степлером.

Лёне хватило беглого взгляда, чтобы узнать свой почерк и заметить пометки и зачеркивания красной ручкой.

– Нормальным людям хватило двух страниц, а твою работу мне пришлось скрепить степлером. Что на тебя нашло? Вселился дух сумасшедшего математика?

– Сбрендил наш математический гений, – прокомментировал с первой парты Несмеянов, обернувшись к классу.

– Несмеянов, молчать! – шикнула на него Каа.

Лёня сжал пальцы в кулак, чтобы почувствовать, как ногти больно врезаются в ладонь. Обычно это помогало не улетать из реальности.

– Я увидел несколько способов решения. Если вы про третье задание, – Лёня сделал глубокий вдох, чтобы справиться с подкатившей тошнотой, – то мне показалось, что здесь можно опереться на неравенство Коши – Буня…

Горло неожиданно сдавило, пришлось прокашляться.

– Неравенство Коши – Буняковского, – закончила за него Вероника Бунина. – Такое возможно.

– Спасибо, Бунина, за твое экспертное мнение, но здесь я решаю, что возможно, а что нет! – тут же сделала выпад Каа. А затем продолжила, не глядя на Лёню:

– То есть обычный способ, изучаемый в рамках школьной программы, показался тебе, Починчиков, чересчур банальным. Потому что именно его-то в твоей шизофренической работе и нет! Однако мы изучаем школьную программу, а не проверяем твои способности. Насколько я знаю, в математической школе, где ты учился, твои способности тоже не оценили, не так ли? Забирай свой низкопробный шедевр и садись. За контрольную тройка, и скажи спасибо, что не кол!

– Починчиков все-таки двинутый на математике. Крэйзи, – пропищала Миронова. Она как раз дописывала домашку по английскому.

* * *

Лёня не мог оторвать взгляд от стыков, чувствуя, как по виску ползла капля пота.

Двадцать четвертый стык позади.

Первой на «острове» его встретила Вероника.

– Что хочешь? Тут не так много осталось, – она раскрыла перед ним пакет.

На дне болтались пара банок колы и фанты, пара желтых пакетиков «Эм энд Эмс». Лёня замер, окидывая взглядом содержимое.

– Ну же, – Вероника нетерпеливо встряхнула пакет.

Конфеты и банки изменили положение, и это тут же осложнило Лёнину задачу.

– Смотрите, Крэйзи завис, ну прямо винда без прошивки, – хмыкнул Несмеянов и, поперхнувшись газировкой, закашлялся.

– Прекрати, Несмеянов! Иногда ты такой… дурак!

Вероника вытащила из пакета и протянула Лёне желтый пакетик «Эм энд Эмс».

– Пошли отсюда!

Она взяла Лёню под руку.

Впереди снова была дорожка, вымощенная плиткой. Идти вдвоем можно, но неудобно. Лёня хотел высвободиться, но Вероника не убрала руку и подстроилась под его прерывистый шаг. Она поняла правила игры и тоже старалась не наступить ни на один стык.

– Ты слышал про Международный турнир юных математиков, который в СПбГУ будет проходить?

Лёня кивнул.

Конечно, он слышал. Вероника – капитан школьной команды по математике. Они с Рустемом будут представлять школу.

– Нам в команду нужен третий, – сказала Вероника.

Помолчала. Заправила за ухо длинную прядь, выбившуюся из гладко зачесанных в конский хвост волос.

Лёня тоже молчал.

– Зачем ты написал все эти расчеты в контрольной? – спросила Вероника. – Каа уж точно не оценит.

– Не знаю. Забываю обо всем, когда вижу разные варианты решения. Хотя, кто его знает, может, мои идеи – полный бред. Каа даже проверять не стала.

Вероника перепрыгнула через небольшую лужицу в асфальтовой выбоине. Лёня ее аккуратно обошел.

Она вдруг остановилась.

– Пойдешь к нам в команду?

Лёня замер.

– Я? У меня же трояк по математике. И, потом, Каа никогда не допустит…

– Каа вообще против была, чтобы наша школа участвовала, ты же знаешь, как она ко всему, что вне школьной программы, относится. Сказала, что может быть уверена только во мне. Поэтому директор мне и поручил собрать команду. А я тебя приглашаю. И, кажется, у меня появилась идея, с кем ты можешь обсудить, бред ты написал или нет.

* * *

В субботний вечер в университетской аудитории собралось человек двадцать. Огромное пространство не было освещено полностью, свет включили только над первыми рядами.

Профессор Холмогоров, ведущий подготовительные курсы по математике, яростно постукивал мелом по доске, записывая решение какого-то неравенства. Его энергия ощущалась даже в нимбе седых волос, искрящемся под электрическим светом.

Когда Лёня открыл дверь и застыл в проеме,