о чем я. Тонкий нос взлетел вверх, поучительно подергиваясь. — Чем больше и дороже гарнитуры носит женщина или мужчина в нашем султанате, тем больше уважения к себе вызывает. По украшениям также можно отличить, насколько человек родовит и достиг ли он богатства сам или оно перешло к нему по наследству. Гарнитуры имеют нюансы по тонкости и вычурности, и лишь истинно благородные господа, отличающиеся врожденным вкусом, могут подобрать драгоценности так, чтобы они правильно сочетались между собой…

Чем больше лидэ вдавалась в подробности рассказа, тем сильнее создавалось впечатление, что она сама собой заслушивается. При этом девица менее раздраженная, чем я, уже могла бы и вовсе забыть, о чем спрашивала.

Но увы.

— Я говорю, зачем вы запихнули мой браслет себе под платье? — сложив руки на груди, спросила я, не обращая никакого внимания на вытянувшееся лицо султанши. Ну до чего ж я бестактная нахалка!

Аж приятно.

— Твой браслет? — ахнула она. — О чем ты говоришь, дорогая? Мне кажется, ты что-то перепутала.

— Я говорю, браслетик мой будьте любезны вернуть. Он желтенький такой, где-то между складок ваших лежит себе полеживает. — Я еще пальцем так потыкала в область ее груди, отчего глаза султанши стали похожи на блюдца.

— Какие еще складки⁈ — возмутилась она, нервно коснувшись ладонью своей груди. Похоже, я наступила на чью-то больную мозоль. — О, бедный страдающий Айлгвин и весь наш султанат вместе с ним! — ахнула она, прикрыв глаза сгибом кисти. — И это говорит мне предивная лидэль! Никаких манер!

Я вздохнула, уперев руки в бока. Лидэ продолжала причитать. На шум с другого конца коридора начали сбегаться служанки.

Я прищурилась, потому что Ягайна заметила публику и стала шуметь еще театральней. Явно думала, что при людях я от нее отстану, чтобы не устраивать скандал.

А я что?..

Теперь я была уже абсолютно уверена в том, что ошибки нет. Старая карга прятала именно мой браслет.

— Дорогая Ягайна, — проговорила я, резко сделав к ней шаг и схватив за пухлые кисти. Та замерла, тощие брови сдвинулись. — Если вы не хотите, чтобы я содрала с вас тогу на виду всей обслуги, вернув себе СВОЮ собственность, то стоит поторопиться и отдать мне ее сейчас. А не то возвращаться вам в свои покои голышом.

Светлые глаза султанши приобрели острое выражение, губы сжались.

— Я позову стражу, и тебя запрут, а еще и прикажу выпороть, — прошипела она совсем близко от моего лица. Ангельско-белые кудряшки почти коснулись моей кожи.

От женщины пахло цветами. Чересчур сильно. Аромат явно должен был перекрыть легкий запах немощности, который можно приобрести только тогда, когда организм не вполне правильно функционирует.

Я поморщилась.

— Вы можете попробовать. Зато ваши голые складки станут достоянием общественности, и уж я наверняка сумею сложить об этом немало шуток, которые еще долго будут бродить в стенах этого дворца.

Ягайна стиснула зубы и покраснела от злости. Затем вытащила браслет из-за пазухи и почти кинула в меня.

Слуги были уже в нескольких шагах, когда она проговорила:

— Эфиррей не имел права дарить тебе фамильные украшения фер Шеррадов. Они могут принадлежать лишь членам семьи. Но я надеюсь, ты ими подавишься.

Развернулась и, встретив что-то лопочущих кланяющихся девушек, удалилась прочь.

Я же получила назад свой браслет и ожерелье в нагрузку. Оказалось, что его султанша тоже спионерила, а я и глазом не успела моргнуть.

Теперь они приятно холодили ладонь, несмотря на то, что должны были хранить тепло тела Ягайны, словно нарочно ничем о ней не напоминали. Желтые камни блестели гранями в свете колдовских светильников, будто улыбались мне.

«Фамильные украшения фер Шеррадов…»

С этой новостью я резко переменила отношение к этому гарнитуру. По всему выходило, что я и впрямь не имела права его носить. Этот подарок уже не просто способ повлиять на мое расположение. Эфир изначально знал, что я должна стать его женой. Еще когда доставлял меня в султанат. Даже несмотря на то, что я могла оказаться крокодилом с дурным характером.

Ему было наплевать. Потому что он нуждался в аватаре всех стихий.

Не сказать, чтобы эта новость меня обрадовала. Внутри даже стало немного грустно.

Опять.

Но так даже лучше.

Я вернулась к себе в покои, до вечера размышляя о том, что, похоже, в этом мире не найдется ни одного человека, который бы мне не лгал о чем-нибудь.

Кстати, нужно было узнать, как Ал и Тейноран. Оставалось надеяться, что с ними все в порядке. Но, хотя я и скучала по ним, Тейноран тоже мне лгал однажды, а у Ала столько тайн, что я даже не поднимаю вопрос о его окончательной честности.

Все это время, пока размышляла, я перебирала свои сокровища, среди которых теперь был гарнитур фер Шеррадов. Невероятно дорогие и красивые вещи, некоторые из которых были не только полезны, но и опасны. Но теплее всего было от маленькой жемчужинки вечно ворчащего палтуса Бро. Вот, кстати, он мне никогда не лгал! И даже однажды жизнь спас.

Пока я вспоминала брюзжащую рыбину, двери покоев резко распахнулись, и на пороге появилась крайне довольная физиономия Его светловолосой возмутительности султана Подлунного цветка.

— Я скучал, моя восхитительная предивная лидэль, — проговорил он мягким, как бриз, голосом, низко кланяясь и прижимая руку к груди.

И вместе с его появлением в комнаты ворвалась его жгучая, шелковисто вибрирующая аура, проникающая в тело с неотвратимостью электромагнитного излучения.

Сердце подскочило к горлу и провалилось куда-то в желудок.

— Весь день был занят политикой, — прямо с порога сказал султан, и двери за ним захлопнулись будто сами собой. Лишь поток свежего ветра пронесся по помещению. — Ненавижу политику, — добавил мужчина, неожиданно стягивая с себя тогу через голову и отбрасывая ее в сторону, словно бестолковую тряпку.

Мягкий ветерок снова промчался по комнате, подхватил тяжелую ткань со множеством складок и унес куда-то на другой конец громадных султановых покоев. Эфир же остался по пояс обнаженным. На бедрах низко сидели штаны из светло-голубой ткани, напоминавшей шелк и также слегка переливавшейся в огнях колдовских камней, что становились все ярче.

Похоже, за окном опускался закат.

— Ты поужинала? — спросил он, ступая обнаженными ступнями на мягкую перину своего пола. Куда успел деть обувь, я не заметила.

— Су Сахидэ приносила мне поднос с едой, — кивнула, стараясь не глядеть на мускулистый торс с белоснежным грифоном, скользящим по коже, будто по волнам. Синий с золотом глаз птицы уже заметил меня и глядел, не отрываясь, а переливающиеся перья приковывали.

Эфир махнул рукой:

— Не запоминаю имен служанок, главное, что ты