— Отец!

— Ты слышал меня? — рявкнул дож, схватив сына за шкирку, как ребенка, и поставив на ноги. — А теперь — свободен.

Лицо Элара стало белее мела. Он на миг замер, хотя его руки и ноги тряслись. Дал себе несколько секунд, чтобы успокоиться, и низко проговорил:

— Сияй, Райя-нор…

Ударил себя в грудь, развернулся и покинул комнату.

Император резко выдохнул, едва дверь за принцем закрылась. Затем вдруг подошел к широкому канцелярскому столу, где аккуратно лежала стопка бумаги красивого оранжевого оттенка, с оттиском императорского герба, и взял один лист. Сел на высокий деревянный стул, обитый алой кожей, и взял в руки стальное металлическое перо, напоминающее красивую декоративную ручку. Но, как ни странно, хоть наконечник у него и был острым и поблескивал сталью, нигде не было видно чернильницы.

Сициан коснулся пером бумаги, и я с изумлением увидела, что наконечник раскалился докрасна, оставляя на листе черные выжженные рисунки букв.

Красный дож писал что-то, но я не могла разобрать, что именно. Очень быстро он сложил письмо, запечатал в конверт, оказавшийся почему-то ярко-красным, и залил сургучом. Приложил к нему одно из колец на своей руке, оставив оттиск дракона, а затем подошел к окну, распахнув створки.

Мягкий ветерок всколыхнул длинные черные волосы, но никак не разглядел мрачное выражение на лице повелителя Огненной луны.

Что-то тревожило его, и у меня на сердце тоже стало тяжело.

Похоже, вампиризм Красного дожа вовсе не был ему в радость, несмотря на удивительные способности, которые это открывало. Впрочем, об этом можно было догадаться, но ведь Сициан всегда скрывал свои слабости. Говорил, что все способен вынести и преодолеть.

А я хотела помочь ему. Сейчас хотя бы просто протянуть руку, коснуться маленькой складки между его черных бровей. Разгладить, чтобы глаза снова сверкали, а на губах сияла самоуверенная полуулыбка…

Прошло несколько коротких мгновений, не больше пары ударов сердца, как на распахнутую ладонь дожа села летучая мышь. Маленькая и пушистая, с острыми коготками, цепляющимися за пальцы, и клыками, торчащими из крохотной пасти.

— Ты знаешь, что делать, — тихо проговорил Сициан, летучая мышь схватила конверт и улетела прочь так быстро, что мне даже показалось, что она и вовсе просто исчезла.

Император отвернулся и резкими четкими шагами победителя покинул комнату. Я осталась одна, и ничто уже не мешало мне коснуться сережек, чтобы отправиться обратно.

Где-то за закрытыми веками вспыхнуло что-то яркое — и я открыла глаза в покоях Эфира. Теперь уже у меня было мое собственное тело, из плоти и крови, без капли огня и дыма.

И, как ни странно, я снова была девственницей, хотя это уже стало казаться абсурдом. Похоже, серьги перемещали меня не полностью, а лишь что-то вроде астрального тела, как бы это ни называлось здесь. И у меня возник закономерный вопрос: а можно ли было переместиться по-настоящему? Насовсем и в любую точку мира?..

Ответить на него пока не представлялось возможным. А ведь так я могла бы сбежать и от султана, и от Красного дожа, и от всех игнисов, рудисов и вентусов, вместе взятых. Ищи-свищи потом, где эта аватарка всех стихий?

А она дома кофе пьет.

Кстати, о кофе! Интересно, есть ли в султанате что-нибудь похожее?

Мне так захотелось это узнать, что я накинула легкие туфли-тапочки и заторопилась на местную кухню.

Вот только по дороге наткнулась на очень любопытный разговор…

Глава 6

Пассат

Это произошло в одном из коридоров нижних этажей. Я не прошла еще и половины пути по длинной широкой лестнице, что вела сквозь весь замок, словно громадная червоточина, отделанная белым мрамором и разукрашенная великолепнейшей лепниной, как случайно коснулась стены и вздрогнула. Сперва мне хотелось всего-навсего изучить рукой выпуклое изображение особенно детализированной птицы, сидящей на дивном каменном цветке в стене. Но эффект от прикосновения оказался куда богаче простого удовлетворения эстетического любопытства.

В эту секунду будто мельчайший ток ударил сквозь кончики пальцев, отозвавшись в каждом органе, каждой мышце и косточке.

Сердце забилось быстро-быстро, и я ощутила себя так, словно в каком-то неведомом месте моего организма вдруг вырос новый орган чувств. И он с удовольствием реагировал на прикосновение к камню древних замковых стен.

Адреналин подскочил, едва я поняла, что это может быть магия чаротвердников. Все указывало именно на это, а в голове вспыхнул диалог с артифлектором:

«А что надо сделать, чтобы услышать сквозь стены?»

«Нужно как бы… стать камнем. Вспомнить, что в каждом человеке есть земля, металлы…»

Слиться с камнем. Вот что мне нужно было сделать.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, постаравшись думать только о том, что в теле человека только одного кальция, говорят, целый килограмм! В крови полно железа. А еще же медь, марганец, цинк, калий, магний…

— До Собрания Четверки осталось совсем немного времени, ваше светоносное Владычество, — говорил кто-то.

Голос узнать было невозможно. Но едва я поняла, что слышу его, как все внутри затрепетало. Я боялась вздохнуть, чтобы случайно не оторвать руки от камня и не прервать связь.

— Неро настаивает на своем, но соглашаться глупо, — продолжал голос, а у меня сердце снова сделало кульбит. На чем, рудисы его укуси, он там настаивает?.. — Впрочем, в любой момент все может измениться.

— Мир вообще штука изменчивая, — прозвучал спокойный и какой-то ветрено легкий ответ. Даже слыша его через камень, я готова была поспорить, что этот голос принадлежит Эфиру. — Но контроль нельзя упускать. Стоит лишь на секунду решить, что ветер дует с нашей стороны, как мы проиграем.

— Мы начеку, ваше светоносное Владычество. Буквально час назад прибыла нота протеста из Стальной короны.

— Да что вы, действительно? — опять ответ с мягкой усмешкой.

— Так точно, ваше Светоносное Владычество.

— И что же требует наш земляной братец?

— Вернуть свободу аватару всех стихий.

Я вздрогнула. Обо мне уже узнал какой-то «земляной братец» из Стальной короны. Уж не аватар земли ли имеется в виду?

Разговор идет о «Собрании Четверки». И именно об этом, похоже, упоминал Сициан, когда обещал забрать меня не более чем через месяц.

Похоже, аватары решили собраться вместе, чтобы что-то решить. Возможно, даже мою участь.

Ну какая наглость, а?.. У меня так никто ничего и не спросили.

Одно слово — мужчины.

Я так разнервничалась, что едва не оторвала пальцы от стены, в последний момент спохватившись. А разговор тем временем продолжался:

— Кто ж ее удерживает? Александра у нас в гостях, не более того, — раздался гладкий