Окружной прокурор негласно распорядился установить, кто стал «сливным бачком» для журналистки, и вышвырнуть этого парня за порог. Спрашивать саму Морин Бойл об этом не имело особого смысла — закон позволял ей не раскрывать полиции имени информатора — но понять, кто именно подкинул ей сведения, особого труда не составляло. Близость по времени обращения Декстрадо к руководству и газетной публикации была очевидной, да и текст заметки Бойл следовал в целом содержанию служебной записки детектива-сержанта. Так что…

Хотя сам Декстрадо не подтвердил факт общения с Бойл, его запирательство не могло обмануть руководство. Полицейского, только что вышедшего из отпуска, отправили в новый отпуск — на этот раз для поправки здоровья. Формально причины для этого имелись, дело заключалось в том, что в мае того года Декстрадо перенёс стенокардический криз во время преследования вооружённого преступника. Он просто упал на бегу и едва не лишился сознания. Преступник — это был наркоман, вооружённый мачете, зарубивший перед тем собственную мать — мог бы расправиться с беззащитным в ту минуту детективом. К счастью, убегавший не понял, что же произошло с преследователем, и благополучно смылся, но Декстрадо пришлось заехать в больничку.

В начале октября его отправили в запоздалый отпуск по состоянию здоровья, а когда через три недели отпуск закончился, ему предложили пройти медицинскую комиссию. Вопрос о допуске к работе решался на основании её заключения, и неудивительно, что Декстрадо от работы был отстранён. Ещё бы, коли окружной прокурор Пина приказал найти и выгнать из полиции того, кто «слил» информацию Бойл, то никакого допуска быть не могло в принципе.

На этом детектив-сержант из этой истории исчез, и дальнейшее происходило без его участия. От Декстрадо избавились мягко, без скандала, основываясь на сугубо формальной причине. Отношение к нему осталось у коллег хорошим, тем более что дальнейший ход событий подтвердил полную правоту предположений сержанта о происходившем в Нью-Бедфорде. Когда по прошествии десятка лет сын Декстрадо подал заявление на вступление в полицию, нашлось немало коллег его отца, пожелавших помочь молодому человеку. Декстрадо-младший сделал неплохую карьеру в полиции, и возможным это стало во многом благодаря хорошей репутации отца. Если бы отца не любили, то с большой вероятностью служба сына не сложилась бы.

Впрочем, тут мы сейчас сильно отклоняемся от сюжета.

Увольнение Джона Декстрадо из полиции осталось практически никем не замеченным. Разумеется, ничего об этом не знала и Джуди ДиСантос, терпеливо дожидавшаяся результатов сравнения ортопантомограммы младшей сестры, переданной детективу Декстрадо, с зубами неопознанных трупов в морге судмедэкспертизы штата. Проходили дни и недели, но никто Джуди не звонил и результаты не сообщал. Во второй декаде октября женщина набралась решимости и снова позвонила по служебному телефону Джона Декстрадо. Ей ответили, что сержанта нет на рабочем месте и появится он нескоро, поскольку находится в отпуске. Джуди искренне удивилась: как же так, он же только недавно был в отпуске?! Ей объяснили, что теперь детективу предоставлен отпуск по состоянию здоровья.

На встречный вопрос, что именно она хотела бы сообщить сержанту, Джуди рассказала об ортопантомограмме, переданной Декстрадо. Полицейский, разговаривавший с Джуди, решил не плодить излишних передаточных звеньев и максимально упростил задачу. Он продиктовал Джуди телефон находившегося в Бостоне криминалистического бюро штата и предложил женщине позвонить туда, чтобы всё узнать из первых рук.

Джуди ДиСантос немедленно набрала сообщённый ей телефонный номер. Её внимательно выслушали, потратили некоторое время на сверку со справочными данными, после чего заверили, что детектив-сержант Декстрадо не передавал в бюро ортопантомограмму Нэнси Пайвы. Сразу сообщим правильный ответ — это была ложь, Декстрадо её передавал, но работа по всем его разработкам была с середины октября заблокирована, причём не окружным прокурором, а на более высоком уровне. Потому полученную от сержанта ортопантомограмму никто в дело так и не пустил.

Однако неумолимая логика событий не могла быть изменена прихотью отдельных руководителей. Не прошло и двух недель, как всё в Нью-Бедфорде и округе Бристоль переменилось самым радикальным образом. Произошло это по причине обнаружения возле шоссе третьего женского трупа.

8 ноября 1988 года бригада дорожных рабочих приступила к осмотру шоссе I-195 в районе озера Ноквокок на территории Дартмута. Рабочим следовало осмотреть как территорию, прилегающую к самому шоссе, так и кольцевую развязку, обеспечивавшую съезд на местное шоссе Рид-роад (Reed Road). В задачу рабочих входило удаление упавших рядом с проезжей частью деревьев, проверка состояния отбойников вдоль дорог и тому подобное.

Строго говоря, развязок было две — к северу от шоссе и к югу. В обоих случаях лента шоссе, плавно изгибаясь, описывала неправильные окружности с диаметром несколько больше 130-ти метров. Внутри эти кругов сохранялась обычная для данной местности растительность — высокие деревья и густой кустарник.

Современная фотография съезда с шоссе I-195 на Рид-роад. Хорошо видна дуга шоссе, уходящая вправо. Растительность внутри ограниченного дорожным полотном круга полностью соответствует той, что произрастала здесь в конце 1980-х годов.

Когда рабочие приступили к осмотру большой круглой площадки, образованной кольцевым съездом с I-195 на Рид-роад, они сразу же обратили внимание на большое количество различных деталей одежды, свисавших с ветвей деревьев и кустов. Это выглядело так, словно какой-то безумный наркоман выскочил из автомашины и принялся бегать между деревьями, срывая с себя одежду. Разбросав её по сторонам, он уселся в автомашину и умчался, а куртка, джинсы, майка так и остались висеть на всеобщем обозрении.

Рабочие сдёрнули с веток несколько вещей, до которых смогли дотянуться — лёгкую куртку-ветровку, бюстгальтер, красную футболку — и лишь после этого обнаружили труп. Обнажённое женское тело лежало за кустами и в глаза почти не бросалось, хотя специально ничем не маскировалось.

Только тут рабочие сообразили, что находятся на месте преступления, а вещи на ветвях — это улики.

Первым на сообщение об обнаружении женского трупа прибыл сержант полиции Дартмута Пол Фитцджеральд (Paul Fitzgerald), с интервалом буквально в 2 минуту появился его подчинённый Дик Филлипс (Dick Phillips). В скором времени подъехал лейтенант Роберт Джин (Robert Jean), начальник группы детективов при окружном прокуроре, той самой CPCU, что упоминалась в начале очерка. Джин работал с Пиной с 1982 года и неплохо с ним ладил. Пожалуй, Джин являлся единственным полицейским, к которому окружной прокурор относился с симпатией и которому по-настоящему доверял. Даже скандальная история 1985 года, когда окружного прокурора ударил детектив, затронула Джина опосредованно — он на год ушёл из группы CPCU в полицию штата, получил там звание лейтенанта, а затем вновь возвратился к прокурору и стал руководителем CPCU.

Из беглого осмотра трупа полицейские поняли, что тот