линию — цепочку серых точек на макете.

— Первая полоса — предполье. Отдельные опорные пункты, противотанковые заграждения, минные поля. Задача — замедлить наступающего, заставить развернуться из походных колонн.

— Глубина?

— От пятнадцати до двадцати пяти километров, товарищ Сталин. Преодолевается за два-три дня при грамотных действиях.

Указка переместилась глубже.

— Вторая полоса — главная. Здесь — основные укрепления. Железобетонные ДОТы, связанные траншеями. Противотанковые рвы, надолбы, проволочные заграждения. Всего — по нашим данным — около шестидесяти крупных ДОТов и до ста пятидесяти малых огневых точек.

— Откуда данные?

— Агентурная разведка, товарищ Сталин. Наши люди в Финляндии. Плюс — опрос перебежчиков, анализ финской прессы, аэрофотосъёмка приграничной полосы.

— Насколько точны?

Синицын замялся.

— Процентов на семьдесят, товарищ Сталин. Финны режим секретности соблюдают строго. Многое приходится додумывать.

— Семьдесят процентов — это тридцать процентов неизвестного. Что в этих тридцати?

— Точное расположение ДОТов, их вооружение, толщина стен. Система огня — как они перекрывают друг друга. Минные поля — где именно, какой плотности.

Сергей кивнул. Это было ожидаемо. Разведка работала, данные собирала — но полной картины не было.

— Продолжайте.

— Третья полоса — тыловая. Строится, но не завершена. Отдельные узлы обороны вокруг Выборга и на подступах к нему. К началу… к возможному конфликту, — Синицын осёкся, — может быть усилена.

— Что известно о ДОТах? Конструкция?

Синицын открыл папку, достал фотографии.

— Вот снимки, полученные агентурой. Типовой ДОТ — железобетон, толщина стен от полутора до двух метров. Перекрытие — до полутора метров бетона плюс земляная насыпь. Вооружение — от одного до четырёх пулемётов, в крупных — противотанковые орудия.

— Чем можно разрушить?

— Прямое попадание гаубичного снаряда калибра сто пятьдесят два миллиметра — повреждает, но не разрушает. Нужен калибр двести три миллиметра и выше. Или — многократные попадания в одну точку.

Сергей взял фотографию, рассмотрел. Серая бетонная коробка, вросшая в землю. Узкие амбразуры, почти невидимые. Вокруг — лес, камни, снег.

— Сколько у нас орудий калибра двести три миллиметра?

Ответил Ворошилов:

— В округе — двенадцать единиц, товарищ Сталин. Гаубицы Б-4. Ещё восемь — в резерве главного командования.

— Двадцать орудий на шестьдесят ДОТов. Негусто.

— Можно увеличить производство…

— Нужно увеличить. Но это — потом. Сейчас — другой вопрос.

Сергей обвёл взглядом присутствующих.

— Товарищи командиры, я собрал вас не для лекции по фортификации. Я хочу понять: как вы собираетесь прорывать эту линию?

Молчание. Командиры переглядывались.

— Товарищ Мерецков, вы — командующий округом. Ваш план?

Мерецков выступил вперёд — среднего роста, плотный, с внимательными глазами.

— Товарищ Сталин, план разработан. Массированный удар на нескольких направлениях. Выборгское, Кексгольмское, севернее Ладоги. Превосходство в силах — пять к одному минимум. Артподготовка, танковый прорыв, развитие успеха пехотой.

— Сколько времени на прорыв главной полосы?

— По плану — семь-десять дней.

— А если не получится за десять дней?

Мерецков замялся.

— Тогда — подтягиваем резервы, усиливаем артиллерию…

— То есть плана «Б» нет, — констатировал Сергей. — Только план «А» — массированный удар. А если он не сработает — импровизация.

— Товарищ Сталин, при нашем превосходстве…

— При вашем превосходстве, — перебил Сергей, — вы упрётесь в бетон. Танки встанут перед рвами. Пехота ляжет под пулемётами. И будете сидеть месяц, два, три — долбить эти ДОТы, терять людей и технику.

Он указал на макет.

— Вот здесь — узел Сумма. Шесть ДОТов, перекрывающих друг друга огнём. Как вы их возьмёте?

Молчание.

— Не знаете. Потому что не думали. Потому что уверены — масса задавит. А масса не задавит. Масса — умрёт.

Сергей повернулся к Шапошникову.

— Борис Михайлович, ваше мнение?

Шапошников откашлялся.

— Товарищ Сталин, прорыв укреплённой полосы — сложнейшая задача. Требует специальной подготовки, специальных средств, специальной тактики. Наша армия такого опыта не имеет. Последний раз подобные задачи решались в мировую войну — Верден, Сомма. И там — месяцы топтания, сотни тысяч потерь.

— Что предлагаете?

— Учиться. Создать полигон, построить макеты укреплений — в натуральную величину. Отрабатывать штурм. Готовить специальные подразделения — штурмовые группы, сапёров, артиллеристов для работы прямой наводкой.

— Сколько времени нужно?

— Год, минимум. Лучше — полтора.

— Полтора года у нас есть, — сказал Сергей. — Если начнём сейчас.

Он посмотрел на Мерецкова.

— Товарищ Мерецков, я скажу вам прямо. Разведка работает. Данные об укреплениях — собираются. Но данные бесполезны, если командующий их не читает.

Мерецков побледнел.

— Товарищ Сталин, я…

— Вы получили доклад разведотдела о финских укреплениях три месяца назад. Читали?

Пауза. Мерецков молчал.

— Не читали. Он лежит у вас на столе. Я проверил.

Мерецков стоял неподвижно, только желваки ходили на скулах.

— Это — не упрёк, товарищ Мерецков. Это — предупреждение. Если будет война — а она будет — вы поведёте войска. И вы должны знать противника лучше, чем себя. Каждый ДОТ, каждую траншею, каждое минное поле. Не по докладам подчинённых — лично.

— Понял, товарищ Сталин.

— Надеюсь. Потому что второго шанса не будет. На войне за незнание платят кровью. Чужой кровью.

После совещания — обед в штабной столовой, потом — осмотр макета в узком кругу. Сергей, Шапошников, Синицын и ещё один человек — невысокий комбриг с умным лицом, которого Шапошников представил как специалиста по фортификации.

— Комбриг Карбышев, — сказал Шапошников. — Лучший в стране эксперт по инженерным сооружениям. Преподаёт в академии, но я попросил его приехать.

Карбышев. Сергей знал это имя. В его истории — генерал, попавший в плен, замученный в Маутхаузене. Герой, не сломавшийся до конца.

— Товарищ комбриг, — сказал Сергей, — как бы вы штурмовали этот узел?

Он указал на Сумму — шесть серых точек на макете.

Карбышев подошёл ближе, внимательно осмотрел.

— Сначала — разведка, товарищ Сталин. Точное расположение каждого ДОТа, сектора обстрела, мёртвые зоны. Без этого — никак.

— Допустим, разведка есть. Дальше?

— Подавление. Артиллерия работает по амбразурам — не по бетону, а именно по амбразурам. Задача — заставить гарнизон уйти в укрытие, ослепить наблюдателей. Одновременно — дымовая завеса, чтобы соседние ДОТы не видели, что происходит.

— Сколько времени на подавление?

— Зависит от калибра и точности. Если есть корректировщики с хорошей связью — час, два. Если бить по площадям — можно и сутки не подавить.

— Дальше?

— Штурмовая группа. Небольшая — взвод, максимум рота. Сапёры,