сделал пометку в блокноте: «Мякинен — вызвать».

Потом написал ещё:

«Карельская бригада — кто выжил? Проверить списки, найти уцелевших».

И:

«Восстановление? Не как национальное формирование — как специализированное подразделение для действий на Севере. Егеря. Лыжники. Разведка».

Он задумался. Восстановить расформированную часть — это заявление. Признание ошибки. Признание того, что «борьба с буржуазным национализмом» была перегибом.

Можно ли это сделать? Нужно ли?

Через полтора года — война с Финляндией. Армии понадобятся люди, которые умеют воевать в снегах и лесах. Понадобятся разведчики, знающие финский язык. Понадобятся командиры, понимающие тактику противника.

Где их взять? Обучить с нуля — полтора года, это мало. Но если найти тех, кто уже умеет — тех, кто служил в Карельской бригаде и выжил…

Сергей принял решение.

20 апреля 1938 года, 11:00. Кремль

Капитан Мякинен стоял посреди кабинета — невысокий, жилистый, с обветренным лицом и спокойными серыми глазами. Форма — поношенная, но аккуратная. Держался прямо, без подобострастия, но и без вызова.

— Садитесь, товарищ капитан, — сказал Сергей. — Разговор будет долгий.

Мякинен сел. Руки положил на колени — спокойно, без нервозности. Или умеет скрывать, или действительно не боится.

— Я читал ваши соображения о тактике действий в зимних условиях. Которые вы высказали комдиву Хрулёву. Расскажите подробнее.

Мякинен помедлил, собираясь с мыслями.

— Товарищ Сталин, наши уставы написаны для войны в средней полосе. Поля, дороги, населённые пункты. А Север — это другое. Леса, болота, бездорожье. Зимой — снег по пояс, мороз минус тридцать, световой день четыре часа.

— И что из этого следует?

— Большие соединения там бесполезны. Дивизия в карельском лесу — это не сила, это обуза. Колонна на единственной дороге, которую легко перерезать. Тылы, которые невозможно снабжать. Артиллерия, которая вязнет в снегу.

— А что работает?

— Мелкие группы. Рота, батальон — не больше. Лыжники, способные пройти там, где нет дорог. Автономные, со своим снабжением на несколько суток. Удар — отход — снова удар. Как волки.

Сергей кивнул. Это было то, что он знал из истории Зимней войны. Финны именно так и воевали — мелкими группами, ударами по тылам, засадами на дорогах. «Мотти» — так они называли тактику окружения и уничтожения советских колонн.

— Вы служили в Карельской егерской бригаде, — сказал он. — Расскажите, как там учили воевать.

Мякинен чуть напрягся. Тема была опасной — бригаду расформировали как «гнездо буржуазного национализма», командиров расстреляли.

— Товарищ Сталин, я…

— Говорите прямо, — перебил Сергей. — Мне нужна информация, а не политические оценки. Как учили воевать?

Пауза. Потом Мякинен заговорил — медленно, подбирая слова.

— Нас учили действовать в лесу. Ориентирование без карты, по солнцу, по звёздам, по деревьям. Маскировка — стать частью леса, чтобы враг прошёл в двух шагах и не заметил. Лыжи — не как транспорт, а как оружие. Атаковать на лыжах, стрелять на лыжах, уходить на лыжах.

— Дальше.

— Засады. Выбор места, организация огня, отход после удара. Никогда не принимать бой на условиях противника — только на своих. Напал, убил, исчез.

— Разведка?

— Особое внимание. Знать местность лучше, чем враг. Знать, где он, сколько его, куда идёт. Для этого — язык. В бригаде все говорили по-фински. Могли допросить пленного, прочитать документы, подслушать разговор.

— А сейчас? В вашем батальоне — сколько человек знают финский?

Мякинен покачал головой.

— Я один, товарищ Сталин. Остальные — русские, украинцы. Хорошие бойцы, но языка не знают.

Сергей встал, подошёл к карте. Финляндия — длинная, узкая страна, вытянутая вдоль границы. Тысяча километров лесов, озёр, болот.

— Товарищ капитан, я задам вам прямой вопрос. Если завтра — война с Финляндией. Мы готовы?

Молчание. Мякинен смотрел на него — прямо, без страха.

— Нет, товарищ Сталин. Не готовы.

— Почему?

— Потому что армия не умеет воевать на Севере. Не знает местности, не знает противника, не знает тактики. Финны — умеют. Они там живут, они там охотятся, они там служат. Каждый финский солдат — лыжник с детства. Каждый — стрелок, который бьёт белку в глаз. А наши… — Он замолчал.

— Договаривайте.

— Наши — крестьяне из Рязани и Тамбова. Лыж в глаза не видели. Леса боятся — заблудятся и замёрзнут. Это не их вина — они просто не для этой войны.

— А кто — для этой войны?

— Карелы. Финны. Коми. Люди Севера. Те, кто знает лес и снег. Те, кто умеет жить там, где другие умирают.

Сергей вернулся к столу, сел.

— Товарищ капитан, сколько человек из бывшей Карельской бригады осталось в живых?

Мякинен замер.

— Не знаю точно, товарищ Сталин. Может, человек сто. Может, меньше. Кого арестовали, кого перевели, кого уволили. Разбросаны по всей стране.

— Если бы их собрать — они смогли бы научить других?

— Смогли бы, товарищ Сталин. Опыт не забывается. Но…

— Но?

— Многие арестованы. Сидят. Или… — Он не договорил.

— Я знаю, — сказал Сергей. — Вопрос в другом: если их освободить — они будут служить?

Мякинен долго молчал. Потом сказал:

— Будут, товарищ Сталин. Это — солдаты. Настоящие солдаты. Они хотят защищать страну, а не сидеть в лагерях.

Сергей кивнул.

— Хорошо. Вот что мы сделаем.

25 апреля 1938 года, 10:00. Наркомат обороны

Совещание было небольшим — пять человек. Ворошилов, Шапошников, Хрулёв, командующий Ленинградским военным округом комкор Мерецков и — неожиданно для всех — нарком НКВД Берия.

Сергей начал без предисловий.

— Товарищи, через полтора года — возможен военный конфликт на северо-западном направлении. С Финляндией.

Ворошилов открыл рот, но Сергей поднял руку.

— Не сейчас, Климент Ефремович. Вопросы — потом. Сейчас — слушайте.

Он подошёл к карте.

— Финляндия — сложный противник. Не числом — умением. Их армия небольшая, но обученная. Они знают свою землю, умеют воевать в лесах и снегах. У них — укреплённая линия обороны на Карельском перешейке. И — население, которое будет сопротивляться.

— Товарищ Сталин, — всё-таки вставил Ворошилов, — наши силы превосходят финские в десять раз…

— Превосходят. И что? Десять дивизий в карельском лесу — не сила, а толпа. Колонна на дороге, которую можно бить с флангов. Мы это обсуждали.

Ворошилов замолчал.

— Нам нужны специальные подразделения, — продолжил Сергей. — Обученные действовать в условиях Севера. Лыжники, егеря, разведчики. Люди, которые знают местность, знают противника, умеют воевать малыми группами.

— Лыжные батальоны