class="p1">Главное — мы живы. Главное — вместе. Остальное — переживём.

Твой Родион'.

Он запечатал письмо, отложил на тумбочку. Завтра — отправит.

За окном темнело. Москва зажигала огни. Обычный вечер обычного города.

Но Малиновский знал: обычных вечеров осталось немного. Три года — и всё изменится. Три года — и война.

Нужно успеть. Подготовить армию, научить командиров, изменить то, что можно изменить.

Он достал блокнот, начал писать план первой лекции.

«Тема: Современный бой. Почему проиграли Теруэль и чему это учит».

Глава 17

Уральский завод

28 марта 1938 года, 09:00. Кремль

Проект лежал на столе — толстая папка с чертежами, схемами, расчётами. На обложке — штамп «Секретно» и название: «Радиозавод № 3. Город Свердловск. Технический проект».

Сергей листал страницы, вглядывался в цифры. Рядом сидели трое: нарком связи Берман, директор завода Козицкого Борисов и незнакомый человек в штатском — главный инженер будущего завода, как представил его Берман.

— Докладывайте, — сказал Сергей, не отрываясь от чертежей.

Берман откашлялся.

— Товарищ Сталин, проект завершён в срок. Площадка выбрана — промышленная зона Уралмаша, северная часть. Инфраструктура — железнодорожная ветка, электроснабжение от Уральской энергосистемы, водоснабжение — городские сети.

— Почему именно там?

— Несколько причин, товарищ Сталин. Первое — кадры. В Свердловске есть политехнический институт, выпускает инженеров. Есть рабочие — с Уралмаша, с других предприятий. Второе — смежники. Рядом — металлургические заводы, можем получать материалы без дальних перевозок. Третье — безопасность. Урал — глубокий тыл, далеко от любых границ.

Сергей кивнул. Последний аргумент был главным, хотя Берман этого не знал. Или знал, но не говорил вслух.

— Мощность?

— Проектная — двадцать пять тысяч радиостанций в год. Из них: пятнадцать тысяч танковых, пять тысяч батальонных, три тысячи авиационных, две тысячи — резерв для других нужд.

— Сроки?

— Строительство — четырнадцать месяцев. Начало — май этого года, окончание — июль тридцать девятого. Выход на проектную мощность — декабрь тридцать девятого.

Сергей поднял глаза от чертежей.

— Долго.

Берман замялся.

— Товарищ Сталин, это и так сжатые сроки. Обычно такой завод строят два-три года…

— Обычно — да. Но сейчас — не обычное время. — Сергей отложил папку. — Что нужно, чтобы ускорить?

Заговорил главный инженер — сухощавый человек лет сорока, с умным лицом и цепким взглядом. Звали его Николай Фёдорович Гришин.

— Товарищ Сталин, узкие места — три. Первое — строительные материалы. Кирпич, цемент, металлоконструкции. Уральские заводы загружены, поставки идут с задержками.

— Решим. Дальше.

— Второе — оборудование. Часть — отечественное, часть — импортное. Американские станки заказаны, но срок поставки — шесть месяцев.

— Товарищ Борисов, — Сергей повернулся к директору Козицкого. — Вы ездили в Америку. Можно ускорить?

Борисов кивнул.

— Можно, товарищ Сталин. За дополнительную плату. Американцы готовы отгрузить через три месяца, но просят двадцать процентов сверху.

— Платите. Что ещё?

— Третье — кадры, — продолжил Гришин. — Инженеры, техники, рабочие. Нужно около двух тысяч человек на пуск первой очереди. Из них минимум двести — квалифицированные специалисты по радиотехнике.

— Где возьмёте?

— Частично — выпускники институтов. Частично — переведём с других заводов. Но этого мало. Придётся учить на месте, а это — время.

Сергей встал, подошёл к окну. За стеклом — мартовская Москва, уже почти весенняя. Тает снег, текут ручьи. Жизнь просыпается после зимы.

— Товарищ Гришин, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы понимаете, для чего нужен этот завод?

— Для производства радиостанций, товарищ Сталин.

— Это — что. Я спрашиваю — для чего.

Пауза. Гришин молчал, обдумывая ответ.

— Для армии, товарищ Сталин. Для обороны страны.

— Верно. Но не совсем. — Сергей обернулся. — Этот завод — для победы. Не для обороны — для победы в войне, которая будет. Каждая рация, которую вы сделаете — это связь между командиром и бойцами. Это приказ, который дойдёт вовремя. Это жизни, которые будут спасены.

Он вернулся к столу, сел.

— Поэтому — ускоряйте. Не четырнадцать месяцев — десять. Первая очередь — к марту тридцать девятого. Полная мощность — к сентябрю.

— Товарищ Сталин, это очень сложно… — начал Берман.

— Я знаю, что сложно. Поэтому — помогу. Стройматериалы — получите приоритет, наравне с оборонными заводами. Оборудование из Америки — ускоренная поставка за счёт государства.( Понятно что за счет государства, за чей ещё. ГГ просто говорит как привык и как это звучало бы в наше время). Кадры — разрешаю переводить специалистов с любых предприятий, по вашему запросу.

Он посмотрел на Гришина.

— Вы — директор завода. С этого момента. Официальный приказ будет сегодня. Полномочия — широкие. Ответственность — тоже. Справитесь?

Гришин выпрямился.

— Справлюсь, товарищ Сталин.

— Хорошо. Теперь — детали.

Совещание продолжалось три часа. Обсуждали всё: планировку цехов, логистику поставок, жильё для рабочих, подготовку кадров. Сергей вникал в каждую мелочь, задавал вопросы, требовал конкретики.

К полудню основные вопросы были решены. Берман и Гришин ушли — им предстояла дорога в Свердловск, на площадку будущего завода. Борисов остался.

— Товарищ Сталин, разрешите доложить по американской поездке?

— Докладывайте.

Борисов достал из портфеля папку, разложил на столе фотографии и документы.

— Делегация вернулась неделю назад. Результаты — положительные. Компания RCA согласилась продать нам полный комплект оборудования для производства радиоламп. Автоматические линии, вакуумные насосы, контрольно-измерительная аппаратура. Общая стоимость — один миллион семьсот тысяч долларов.

— Больше, чем планировали.

— Да, товарищ Сталин. Но мы получили больше, чем рассчитывали. Американцы согласились включить в контракт техническую документацию и обучение наших специалистов. Пять инженеров поедут в США на три месяца, будут работать на заводе RCA.

— Это ценно.

— Очень ценно, товарищ Сталин. Документация — это одно. Но видеть своими глазами, как работает производство — совсем другое. Наши люди научатся тому, чего нет в бумагах.

Сергей взял одну из фотографий. Огромный цех, ряды станков, люди в белых халатах.

— Это их завод?

— Да, товарищ Сталин. Завод RCA в Харрисоне, штат Нью-Джерси. Крупнейший производитель радиоламп в мире. Выпускают двадцать миллионов ламп в год.

— Двадцать миллионов, — повторил Сергей. — А мы?

— Около трёх миллионов, товарищ Сталин. И качество — ниже.

— В семь раз меньше. И хуже.

— Так точно. Но с новым оборудованием — сможем увеличить. К сорок первому году — до десяти миллионов. Если построим ещё один ламповый