— Постройте.

Борисов кивнул, сделал пометку.

— Ещё один момент, товарищ Сталин. Американцы предложили лицензию на новый тип лампы — пальчиковую, как у немцев. Компактную, экономичную. Мы таких не делаем.

— Сколько?

— Двести тысяч долларов за лицензию плюс роялти с каждой выпущенной лампы.

— Берите.

— Уже взяли, товарищ Сталин. Контракт подписан.

Сергей откинулся в кресле. Два миллиона долларов — огромные деньги. Валюта, которой вечно не хватает. Но эти деньги вернутся — тысячами жизней, которые спасёт надёжная связь.

— Когда оборудование прибудет?

— Первая партия — через три месяца, в июне. Остальное — до конца года. К январю тридцать девятого — всё будет на месте.

— А пуск?

— Если всё пойдёт по плану — апрель тридцать девятого. Выход на проектную мощность — осень.

— Хорошо. — Сергей встал, давая понять, что разговор окончен. — Товарищ Борисов, вы хорошо поработали. В Америке и здесь. Это будет отмечено.

— Служу Советскому Союзу, товарищ Сталин.( Да, да, да, трудовому народу, помню, помню. Будем считать что новое обращение уже приняли)

— И ещё. — Сергей помедлил. — Тот инженер, который написал мне письмо. Соколов. Вы его знаете?

— Знаю, товарищ Сталин. Николай Петрович. Толковый специалист.

— Переведите его на новый завод. Заместителем главного инженера по производству. Человек, который понимает проблему — должен её решать.

— Слушаюсь.

Борисов ушёл. Сергей остался один.

Сел за стол, взял чистый лист бумаги. Начал писать — для себя, не для отчёта.

«Радиозавод № 3 — Свердловск — пуск март 1939. Ламповый завод — расширение — пуск осень 1939. Лицензия RCA — пальчиковые лампы — освоить к 1940. Кадры — 5 инженеров в США — использовать опыт. Соколов — зам. главного инженера — проверить через полгода».

Положил ручку. Посмотрел на карту СССР, висевшую на стене.

Урал. Становой хребет страны. Там — железо, сталь, заводы. Там будут делать танки, самолёты, пушки. И — рации. Много раций.

Когда немцы дойдут до Москвы — а они дойдут, в этом Сергей почти не сомневался — Урал будет работать. Эвакуированные заводы, новые производства, миллионы снарядов и патронов. И радиостанции — тысячи, десятки тысяч.

Армия не будет глухой и слепой. Командиры будут слышать друг друга. Приказы будут доходить. Связь будет работать.

Это не гарантия победы. Но без этого — гарантия поражения.

30 марта 1938 года, 15:00. Наркомат обороны

Совещание по итогам учений Киевского военного округа. В кабинете Ворошилова — человек двадцать: командующие округами, начальники управлений, штабные генералы. Тухачевский — по правую руку от наркома. Сергей — во главе стола.

Докладывал командующий КВО комкор Тимошенко — плотный, кряжистый, с тяжёлым взглядом. Говорил медленно, основательно.

— … таким образом, товарищ Сталин, учения выявили ряд серьёзных недостатков. Первое — взаимодействие родов войск. Танковые части действовали отдельно от пехоты, артиллерия запаздывала с поддержкой. Второе — управление. Штабы не справлялись с обработкой информации, решения принимались с опозданием. Третье — связь.

Сергей поднял руку.

— Подробнее о связи.

Тимошенко откашлялся.

— Связь, товарищ Сталин, оказалась слабым звеном. Проводная — рвалась при первом же «налёте авиации». Радиосвязь — работала с перебоями. Половина станций — неисправны или неукомплектованы. Радисты — недостаточно подготовлены.

— Конкретные цифры?

— Из ста двадцати радиостанций, положенных по штату, в рабочем состоянии — семьдесят три. Из них реально использовались в ходе учений — сорок одна. Остальные — либо сломались, либо… не включались.

— Не включались?

— Так точно, товарищ Сталин. — Тимошенко помрачнел. — Командиры предпочитали посыльных. Говорили — рация сложная, ненадёжная, демаскирует.

Сергей обвёл взглядом присутствующих.

— Товарищи командиры, я правильно понимаю? Армия имеет радиостанции — и не использует их?

Молчание. Никто не хотел отвечать.

— Товарищ Ворошилов?

Нарком поёрзал на стуле.

— Товарищ Сталин, это… отдельные случаи. В целом связь работает…

— В целом — не работает. — Сергей не повысил голос, но все почувствовали изменение тона. — Товарищ Тимошенко только что доложил: из ста двадцати станций реально работали сорок одна. Это — треть. Две трети — металлолом.

— Мы примем меры…

— Какие меры? Приказ «использовать радиостанции»? Такие приказы уже были. Не помогло.

Сергей встал, подошёл к карте.

— Я скажу вам, почему не помогло. Потому что командиры не верят в радиосвязь. Не умеют ею пользоваться. Не понимают, зачем она нужна. Для них рация — обуза, лишний вес, лишняя головная боль.

Он обернулся.

— А я скажу вам, что такое рация. Рация — это глаза и уши командира. Без рации — он слепой. Без рации — он не знает, где противник, где свои, что происходит на фланге. Без рации — он принимает решения вслепую. И эти решения — убивают людей.

Пауза. Сергей вернулся к столу.

— Товарищ Тухачевский. Ваши предложения.

Тухачевский встал.

— Товарищ Сталин, предлагаю следующее. Первое — изменить систему оценки учений. Ввести отдельный показатель: «работа связи». Часть, которая провалила связь — неудовлетворительная оценка, независимо от других результатов. Командир части — на заметку.

— Дальше.

— Второе — проверки. Внезапные, без предупреждения. Проверять не только наличие станций — но и умение ими пользоваться. Радист должен за минуту выйти на связь с вышестоящим штабом. Командир — уметь передать приказ по радио. Кто не умеет — на переподготовку.

— Дальше.

— Третье — учебный фильм. Мы готовим материал по Испании. Показать, как немцы используют связь. И как наши гибнут без связи. Конкретные примеры, конкретные бои. Показать во всех округах, всем командирам до батальона включительно.

— Когда будет готов?

— Через месяц, товарищ Сталин.

— Ускорьте. Две недели. — Сергей повернулся к остальным. — Вопросы?

Поднялся командующий Белорусским округом комкор Ковалёв.

— Товарищ Сталин, мы понимаем важность связи. Но проблема — в технике. Станции ломаются, запчастей нет, ремонтировать некому. Даже если командиры захотят использовать — нечего использовать.

— Техника будет. — Сергей кивнул. — Строим новый завод на Урале. Расширяем производство на Козицкого. К будущему году — станций будет вдвое больше. Но станции — это железо. Железо бесполезно, если люди не умеют им пользоваться.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Запомните: через два года — каждый танк с рацией. Каждый самолёт. Каждый батальон. Это — приказ. Кто не выполнит — ответит лично. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда — к следующему пункту. Товарищ Тимошенко, продолжайте доклад.

Совещание закончилось в семь вечера. Командиры расходились — притихшие,