одиночку. Обратного не доказали. Так что все возможные подозрения с тебя, Нюта, снимут. — Груня сделала паузу для пущего эффекта. — Сможешь вернуться в институт и продолжить работу.

— А Лева? — спросила Нюта, слыша, как судорожно Тая втянула воздух в глубине коридора.

— А это мы не будем обсуждать по телефону.

— Хорошо, — легко согласилась Нюта. — Давайте встретимся и поговорим. Но сначала я хочу увидеть Радионова.

Груня тяжело вздохнула в ответ.

— Зачем тебе это, детка? — попробовала она мягко. — Запомнить его навсегда таким?

— Каким именно? — Тая оперлась на кулак, скатерть под ним скрипнула. — Мертвым? Искалеченным? Униженным?

— Соберись, — мягкость из голоса Груни исчезла. — И нечего мне тут истерики устраивать. Если хочешь полюбоваться на труп, твое дело. Я устрою, но смысла в этом нет, кроме очередного повода себя несчастную пожалеть. Потому что Радионову твоя жалость уже не нужна.

— А вот месть вполне, — процедила Нюта сквозь зубы.

— Боже, какая дура, — фыркнула Груня. — Иди снег попинай, больше толку будет.

— Вы там сретесь, что ли? — злым шепотом поинтересовалась Тая, появляясь в дверном проеме. — Мне вот тоже интересно, что теперь с Левой будет? — спросила она громче, чтобы Груня в трубке услышала.

Нюта переключила звонок на громкую связь.

— Значит, так, — ответила Груня, мигом заполняя своим голосом всю кухню. — Я оформлю пропуски, Шура за вами заедет. Идея очень так себе, но вы взрослые уже, сами разберетесь. А потом поезжайте домой, поняла, Тая? Я вас там дождусь.

— Домой — это куда? — Тая даже отступила на два шага. — В высотку, что ли?

— Именно, — подтвердила Груня и отключилась.

— Твою ж мать, — выдохнула Тая в ответ, но причин ее побледневшего лица Нюта уточнять не стала.

Глеб Павлович ненавидел, когда кто-то пропускал начало консультации. Всегда приезжал за пятнадцать минут до любого занятия. И мог отправить на пересдачу даже краснодипломника, если тот просыпал лекцию. Так что опаздывать на встречу в морге Нюта не собиралась.

Их вез Шурка, напряженный до скрежета. Он даже балаклаву не снял, вцепился в руль двумя руками и смотрел строго перед собой.

— Дышать не забывай, — не удержалась Тая.

Шурка дернулся всем телом, но не ответил.

— Правильно, руль сам себя не повертит.

Нюта бы попросила ее замолчать, но язык примерз к нёбу. На дорогах было пусто. Только рейсовые автобусы нехотя тащились по маршрутам. Людей в них почти не было — рабочий день уже начался, самое время тихонько перебирать бумажки и не высвечивать. Или резать трупы, чтобы заполнить свидетельство о смерти. Кому что. Нюта представила патологоанатома уставшим толстым мужиком с тяжелыми руками, в которых скальпель смотрится комично, а вот пила — вполне. И была готова встретиться с ним в одноэтажном вытянутом здании, куда их привез Шурка и показательно остался в машине, даже зажигание не заглушил.

— Оставишь нас тут? — поинтересовалась Тая, держа дверцу распахнутой.

— Тепло не выпускай, дура, — проворчал Шурка. — Мне эти ваши игрища не нравятся, тебя, может, Груня и отмажет, а я без головы останусь.

— Сам ты дура, Шур, — заключила Тая. — И голова тебе ни к чему. Жди нас на крыльце, короче. Если что, приходи на помощь.

Дальше их слушать Нюта не стала, прошлась по тропинке от парковки к крыльцу вдоль забора с колючей проволокой поверху. На крыльце их ждала женщина, запахнутая в белый пуховик с меховым воротником.

— Ларина? — спросила женщина, разглядывая Нюту сверху вниз.

— Ларина — это я, — Тая встала на полшага ближе к крыльцу, засунула руки в карманы. — Вас должны были предупредить, что мы приедем.

— Да уж предупредили, — женщина кивнула.

— А вы кто?

— Судебно-медицинский эксперт Семенова. Проходите.

И скрылась за тяжелой дверью, выкрашенной в серый цвет. Тая, не оглядываясь, протянула руку — ладонь в вязаной перчатке, а голые пальцы наружу. Первым порывом было отпихнуть и ладонь, и пальцы. Злость собиралась внутри, злость — единственное, что разделяло Нюту и мертвых рыб в бездонном аквариуме. Но серая дверь морга была слишком близко, и все, что скрывалось за ней, стало совсем настоящим, не отвернешься. Страх заглушал даже жгучую ярость. Нюта сжала горячие Таины пальцы своими.

Ступенька, ступенька, ступенька, лязг открывающейся двери, скрип закрывающейся. В лицо тут же пахнуло хлоркой и формальдегидом. Тая пискнула и закрыла лицо свободной рукой. Нюте эта смесь была знакома — опыты, реагенты, препараты, застывшие в прозрачных банках. Жизнь не может всегда пахнуть цветами, говорил Радионов. Наверное, вонь морга его не сильно мучает и сейчас. Нюта протолкнула воздух, воняющий смертью, в горло и пошла по коридору. Все двери были закрыты, кроме одной. К ней Нюта и направилась, стараясь не сорваться на бег. То ли в, то ли от.

В кабинете, куда они зашли, чуть пошатываясь, их уже ждала Семенова. Пуховик она повесила в углу. Кивком предложила раздеться и гостьям. Нюта стянула куртку и сразу почувствовала, что из-под двери, ведущей из кабинета куда-то еще, тянет холодом, почти таким же, что был на улице. Тая перехватила ее взгляд и легонько кивнула — там. Дышать стало еще трудней.

— Так, надо халаты надеть и бахилы, — начала распоряжаться Семенова. — И бумаги подписать по допуску.

Серые от стирок халаты висели на противоположной стене. Дотрагиваться до них не хотелось, но Нюта послушно накинула на себя один.

— А это обязательно? — набычилась Тая.

Семенова подняла на нее густо накрашенные глаза. Ей было не больше сорока, но больничный свет и желтоватая покраска стен накидывали лишних лет пятнадцать, не меньше.

— Девушка, — устало проговорила она, — я вас тут нянчить не нанималась. Я, вообще-то, врач-патологоанатом. Я пришла на смену работать, а не гостей водить. Не хотите халат, я вас не держу, можно без халата и на выход. Вам ясно?

У Нюты уже тряслись оба колена. Если что-то и было ясно, то только одно — еще пару минут препирательств, и идти Нюта не сможет, лишь лежать на полу и реветь, пуская пузыри.

— Давай я одна схожу, — попросила она, оттягивая Таю за рукав. — А ты подожди меня в машине.

— Да, конечно, ага, — поджала губы Тая, сорвала с крючка халат и накинула на себя. — Просто сожгу потом всю одежду до трусов, делов-то.

Семенова протянула им бумаги с галочками в местах, где нужно подписать, Нюта подмахнула не глядя, пальцы будто распухли, подпись получилась кривой и смазанной.

— Ну, пойдемте, у вас десять минут, хватит?

Тая ей что-то ответила, но уши заложило, Нюта даже не постаралась вслушаться, она встала около ледяной двери и стояла, пока Семенова не отодвинула ее, чтобы открыть замок длинным ключом из связки точно