И ускользнула в сон раньше, чем подумала, что Кеша, наверное, и не знает, что они друзья. И уж точно не ждет, что на его голову свалится Нюта со всей «Оттепелью» в придачу.

Она проснулась, когда окончательно разболелась шея. Голова свесилась на грудь, даже слюны натекло прямо на свитер. Пришлось утираться рукавом. Нюта огляделась, уже стемнело и начало снежить, за окном была одновременно и темень, и белая взвесь в свете фонарей. В комнате никого не осталось. На коленях лежал плед, снятый с кровати. Нюта представила, как Тая укрывает ее и выходит на цыпочках. Сразу стало тепло и неловко — до щекотки в животе.

Нюта поднялась, потянулась с хрустом и осторожно вышла в коридор. Из зала по паркету разливался свет. На диване, спиной к двери, сидела Груня и читала.

— А где все? — спросила Нюта хриплым со сна голосом.

— Разъехались, не стали тебя будить. — Груня отложила книгу в сторону.

Нюта попыталась разглядеть, что именно она читает, но книга была обернута в бархатную ткань. С одинаковой вероятностью это могла быть Библия и эротический роман про попаданку.

— Блин, извините, что меня вырубило. Сто лет ничего не пила, и не надо было, — зачастила Нюта, чувствуя, как краснеют щеки.

Груня взмахнула рукой:

— Ерунда. Ты измучена. Сон помогает адаптироваться. — Рука опустилась на диван. — Присядь, я хотела с тобой поговорить.

— Кажется, мы уже все обсудили, — осторожно заметила Нюта.

Но Груня продолжала выжидательно молчать, пришлось садиться рядом, кожа неприятно скрипнула под ней.

— Тот парень, с которым ты переписывалась, — начала Груня, устало потерев переносицу. — Думала, что переписываешься. Кто он? Почему ты так легко поверила, что у него получится обойти ограничения сети?

Говорить про Славика не хотелось. Дыра, оставшаяся на его месте, и не думала затягиваться. Трогать ее воспаленные края было практически невыносимо. Вот только Груня, кажется, плевала на душевные терзания. Она ждала ответ.

— Вообще, Славик инженер, но почти сразу после универа стал работать сетевым архитектором, — нехотя начала вспоминать Нюта. — Пара стартапов, поддержка критических сетей для научников, разработка схем связи для корпорации. Он только стал зарабатывать прилично, как все накрылось. Короче, после объявления зимовья его пригласили в зарубежную фирму. Это был хороший офер. И он уехал.

Груня задумчиво кивала. Потом спросила:

— А куда именно он уехал?

— Зачем вам это знать?

— Вопросом на вопрос, детка, — улыбнулась Груня. — Я просто собираю информацию, никогда не знаешь, как она может пригодиться.

Нюта пожала плечами:

— Уехал он в Турцию, но работал, кажется, на немецкую фирму.

— И был прям так хорош, что мог обойти наши заглушки?

Нюта откинулась на спинку дивана. Славка обещал ей, когда они прощались у подъезда: «Я написал программку, это банальный, но живучий код, они в жизни не разберутся, что их обходит. Маленькая и шустрая программка. Просто соблюдай алгоритм. И все будет хорошо».

Дул ветер и хлестал щеки снежной крошкой, Нюте хотелось, чтобы Славик поскорее сел в машину и уехал, чтобы он прижал ее к себе и отказался от офера, чтобы положил в карман рюкзака и увез собой. Он выбрал первый вариант. А гребаный код облажался.

— Он думал, что сможет обойти заглушки, — жестко ответила Нюта. — Но, как мы теперь знаем, у него не получилось.

Груня улыбнулась, оголив ровные зубы.

— А ты бываешь жестокой.

Нюта не нашлась что сказать. Попыталась подняться, но Груня взяла ее за локоть и притянула к себе:

— У тебя остались его контакты? Название фирмы? Место жительства?

— Они могли поменяться сто тысяч раз за это время.

— И все-таки?

— Да зачем вам это все? — не выдержала Нюта.

— Информация, детка, — Груня легонько сжала ее руку и отпустила. — Так остались или нет?

«Выучи наизусть, — просил Славик. — Просто выучи. Мне так будет спокойнее. Адрес, название, индекс, номер. Это же не сложно!»

И она выучила. Может, для того, чтобы продиктовать Груне, пока она жадно записывает мудреное название улицы в далеком Берлине и еще более непроизносимое в далеком Стамбуле, приправленные цифрами, засевшими в памяти вместо молитвы или, например, кода от домофона.

— Довольны? — спросила Нюта, чувствуя, что на спине у нее выступил пот.

— Более чем, — ответила Груня, не отрываясь от записей. — Все, поезжай домой, ты молодец.

Кажется, больше Нюта не была ей интересна. Оставалось хмыкнуть и выкатиться вон из роскошной квартиры в роскошную парадную, на роскошном лифте через роскошный холл прямо в свою жалкую жизнь.

Двенадцать

Кеша не отвечал на звонки. Нюта звонила ему с утра до обеда. И потом, пока унимала тревогу суетливой уборкой, продолжала звонить каждый час. Сначала абонент не поднимал трубку, а после и вообще пропал из сети.

«Дозвонилась?» — спросила Тая в пятый раз, а Нюта отправила ей пятый грустный смайлик.

Она уже вытерла всю пыль на шкафах, отдраила раковину в ванной и мойку на кухне, перемыла всю посуду, особенно чашки с налетом от чайной взвеси. Залила унитаз средством с запахом «Сибирской свежести», а потом им же оттерла душевую. От холодной воды заломило руки, так что Нюта перешла в спальню. Поменяла постельное белье, разложила по местам подушки, перебрала одежду и развесила ее по плечикам.

Кеша ответил, когда Нюта расставляла по поддону остатки фиалок, старательно не позволяя себе завыть от тоски прямо в их бархатные листья.

— Ты чего трезвонишь? — недовольно спросил Кеша.

— Ты почему трубку не берешь?

— А должен?

С языка почти сорвался иронично-злобный ответ, но к Кеше она шла с просьбой, так что заходить было лучше не с ноги.

— Я просто заволновалась, куда ты делся, — миролюбиво проговорила она. — Слушай, надо увидеться и поговорить.

Кеша задумался.

— Не выйдет. Я уехал.

— Куда? — Сердце сделало скачок и застряло в горле. — Кеша, ты где сейчас?

— А тебе-то что?

— Кеш, мне очень надо с тобой встретиться. — И зачастила, пока он не повесил трубку: — Ты не бойся, с меня сняли все подозрения, даже домашний арест. И в институт мне можно вернуться. Я тебе не наврежу, короче.

— А я и не боюсь, — ответил Кеша, но уточнил: — Прям закрыли, да? А почему?

Кажется, про Радионова он не знал. Нюта набралась сил и спросила:

— Кеш, а ты давно уехал? Новостей не слышал, да?

— Да вот как подчистил хвосты, так и взял отгулов. А что?

Нюта сглотнула.

— Что такое, Нют?

— Кеш, Глеб Павлович погиб в СИЗО. Я думала, ты знаешь.

Он откашлялся подозрительно громко, шмыгнул носом. Нюта слушала его копошение, а связь была как назло хорошей,