— Привет, — Нюта встала напротив Кеши и попыталась улыбнуться, но мороз за городом был совсем уж кусачим, зато и солнце светило ярко. — Вот это дубак здесь!

Лицо Кеши, узкое и бледное, терялось в меховом капюшоне, но смотрел он на удивление весело.

— Ничего, через ледник проберемся, а в доме уже натоплено. — И повернулся к остальным: — У меня тут дедов дом старый, пойдемте скорее, там уже познакомимся.

Тая согласно закивала. Ее пуховик на фоне гигантского тулупа смотрелся осенней ветровкой. Кеша неодобрительно покачал головой и пошел по узкой тропинке от станции к ряду домов, начинающемуся за дорогой. Большинство из них выглядели покинутыми: крыши покосились от тяжести снега, заборы утонули в сугробах. Редкий дым поднимался из труб в глубине поселка.

— Отсюда все уехали? — спросил Витя, разглядывая обледенелый фасад одного из домов.

— Да, в основном, — кивнул Кеша, не оборачиваясь. — Многие еще до объявления зимовья, когда стало понятно, что тепло уже не станет.

Их шаги утопали, и звук стал почти глухим. Нюта ступила чуть в сторону от тропинки и провалилась. Шурка выдернул ее раньше, чем в ботинок насыпался рыхлый снег.

— Скоро будет мостик, — предупредил Кеша. — А потом еще пять минут.

Под ногами и правда заскрипели доски. Река под ними замерзла и завьюжилась, так что была почти неразличима.

Дом Кеши стоял на краю поселка, окруженный соснами. Старый и деревянный, он оброс сосульками, что свисали с его покатой крыши. Зато из трубы шел дымок. И пахло костром, и снег во дворе был расчищен. Так что Нюта отряхнула ботинки и с удивлением поняла, что чувствует себя вполне сносно. Словно бы они приехали на шашлыки посреди новогодних праздников. И скоро затопят баню.

— Входите быстрее, — позвал Кеша, распахивая тяжелую дверь. — Пока холода не напустили.

Внутри было тесновато, но уютно. Нюта стянула ботинки, бросила куртку на вешалку и перешла в комнату, чтобы освободить место остальным. Тая перехватила ее на пороге.

— Ты в порядке? — спросила она одними губами.

Нюта мягко высвободилась. Честного ответа на этот вопрос не существовало. Для него надо было бы вспомнить, что значит «в порядке». Существует ли оно теперь? Возможно ли к нему приблизиться?

— Не переживай, — попросила Нюта. — Я справляюсь.

Тая поджала губы, но кивнула. Прошла босиком по дощатому полу и уселась на диван с цветочной обивкой. Старые обои тоже были в цветочек, достаточно облезлый, но какой-то домашний. В углу трещала маленькая буржуйка, Шурка уже уселся перед ней на корточки. Влада стояла над ним и задумчиво гладила его бритую голову.

— Дед называл дом бункером, мол, будет где конец света пережить, — усмехнулся Кеша, вылезая из тулупа.

— А где дедушка сейчас? — спросила Нюта, с удовольствием чувствуя, как согреваются ноги.

— Умер в ковид, — ответил Кеша. — Сначала бабушка, потом он.

— Ой, — только и нашлась Нюта, но Кеша отмахнулся. — Извини, я не знала.

— Так даже лучше, они оба зиму ненавидели. Лишь рассадами и жили, пока снег не сойдет. — Кеша взял узкое полено из кучи, сваленной около буржуйки. — Кинешь в огонь? — предложил он Шурке.

Тот взял полено, протянул свободную ладонь и представился:

— Шура, а это моя жена Владка. Вон там, — он махнул поленом в сторону Таи, — наша звезда звездецкая Таисия, вон тот чудик с вязаньем — Витя.

Витя успел занять кресло и тихонько распутывал нитки в клубке.

— Ага, Нютины друзья, короче, — заключил Кеша. — Ну вы грейтесь, я пока цикорий заварю.

— Погоди! — подала голос Тая. — Я чаю привезла. — И объяснила остальным: — Что мы, зря к Груне вчера мотались? Пополнила запасы.

И скрылась вслед за Кешей в соседней комнатке. Нюта подошла к окну, отдернула занавеску. Снаружи были только сосны и снег от дома до самого забора, достаточно высокого, чтобы невозможно было разглядеть, что творится во дворе.

— А ведь здесь правда можно затеряться, чтобы ни один холодовик не нашел, — сказала Нюта тихо, скорее самой себе, чем другим, но Влада ее услышала, встала позади, вздохнула тяжело.

— К сожалению, это только кажется. Может, камеры в городе и выходят из строя из-за мороза. Но все равно мы под колпаком. Слишком близко к центру.

— А если совсем в глушь уехать? В Карелию, например. Или в Сибирь?..

— То сдохнешь там от холода, — откликнулся Шурка. — Но зато на свободе, тут не спорю.

— А вы новости читали? — спросил Кеша, внося в комнату гигантский эмалированный чайник с потрескавшейся розой на боку.

— Какие именно? — уточнила Влада, давая ему пройти.

— Ну точно не официальные, — Кеша поставил чайник на буржуйку. — Сейчас стол накрою, и будем чай пить. Тая ваша правда звезда, я такой заварки с начала зимовья не видел.

— Так что за новости? — с нажимом спросила Нюта.

От повисшего напряжения ей снова стало зябко, пусть Кеша и улыбался расслабленно. Он вообще походил на блаженного — расставлял по столу чашки из старого сервиза и, кажется, напевал под нос.

— Кеша!.. Что за новости? — Нюта взяла его за плечо и легонько тряхнула.

— Цветочный мститель снова объявился! — торжественно ответил Кеша. — Ночью, на парковке какого-то морга. Все на ушах стоят, пытаются догадаться, кого там замучили. Но мы-то знаем, да?

И подмигнул Нюте, словно бы они были заговорщики и их шалость удалась. Нюта попятилась, споткнулась о Шурку и упала бы, если бы ее не подхватила возникшая за спиной Тая.

— Тихо, тихо, — зашептала она. — Ну конечно, мститель должен был память Радионова почтить. Странно было бы, если нет. Я об этом еще вчера подумала, а он вон как быстро. Молодец.

Нюта позволила обнять себя и даже по спине погладить, вот только прикосновения больше не прогоняли холод. Слишком зверским он стал, слишком быстро заполнял своими клубами холодной изморози все пустоты, что оставил после себя Глеб Палыч. Чайник на буржуйке вздохнул, как живой. И все засуетились, собираясь у стола, только Тая продолжала обнимать Нюту и шептала что-то так тихо, что было не разобрать слов. Да и не важны были слова, а вот ее губы у Нютиного уха — важны.

— Ну что? — спросил Шурка, поднимая чашку. — Выпьем за вашего Радионова запрещенного чайку?

— Если поминать, то по-человечески, — покачал головой Кеша. — Я сейчас.

И проворно выбежал из комнаты.

— Забавный, — заметила Тая, выпуская Нюту из рук. — Вы давно дружите?

— Вообще не дружим, — улыбнулась та. — Раньше он меня боялся, а я его презирала.

На кухне хлопнула дверь, и потянуло холодом.

— А потом что изменилось? — спросил Витя из своего кресла.

— А потом Радионова арестовали, и Кеша оказался самым смелым из нас, — признала Нюта. — Кеш! — крикнула она в сторону кухни. — Тебе