— Куда пар выпускаете? — завопил вернувшийся Шурка, увидел Таю с накинутой на плечи простыней и расплылся в улыбке. — О, это я вовремя зашел.

— Вот балда, — вздохнула Влада и пошла в парную.

Нюта за ней следом. Густой пар ударил ей в лицо волной жара. Нюта вытянула руку и нащупала скамейку.

— Чем выше, тем горячее, — подсказал Кеша, он уже разложил свое длинное тело на верхней полке.

Нюта переступила босыми ногами и улеглась внизу. Нагретые доски обжигали кожу, но это было приятно. Через пар Нюта видела, как остальные заходят в парную, топчутся, выбирая себе место.

— Как в печке, — с восторгом протянула Тая и села рядом с Нютой.

На ее лице выступили капельки пота. Хотелось смахнуть их пальцем. Или слизнуть языком. Нюта закрыла глаза. Вдохнула глубоко, выдохнула шумно. Через них пролез Шурка и уселся на самом горячем месте. Уперся руками в колени, вдохнул раскаленный воздух.

— Веником-то махаться будем?

Кеша послушно соскользнул с лавки и поднял потрепанный веник. Постучал им о стену, чтобы разогреть. И начал обмахиваться им, разгоняя вокруг себя горячие волны. Нюта прикрыла лицо руками, чтобы не жгло губы.

Витя оказался рядом с печкой и плеснул на камни воду. Пар мгновенно заполнил все щели. Горячий воздух стало тяжело вдыхать, но его жар прогревал до самых костей, и Нюта просто позволила ему это делать. Влада на соседней полке тихонько смеялась и осторожно водила еловыми ветками по своим ногам. Пар оседал водой на коже, смешивался с потом. Кудри Таи облепили ее, как водоросли. Она встала перед Кешей, распахнув руки, а тот гнал горячий воздух прямо на нее.

Говорить не было сил. Нюта закрыла глаза и думала только о дыхании. Своем, ребят, этой бани и этого пара. Все вокруг вдыхало раскаленный воздух и выдыхало с ним мороз, собравшийся внутри за дни зимовья. Тепло захватывало тело. И ничего, кроме этого, не существовало больше.

Жар спадал медленно. Перестали скрипеть камни и шипеть вода, опустился пар. Но верхняя полка все еще сохраняла тепло. Нюта свернулась на ней калачиком, накрылась с головой простыней. Через ткань она слышала, как тихо переговариваются ребята, как выходят из парной, как разливают там чай и пьют его. Тая возникла рядом, поставила рядом с Нютой чашку.

— Еще погреешься?

Нюта не стала отвечать, только крепче обняла себя за колени.

— Дай я хоть тебе простыню поменяю, — деловито предложила Тая.

Рывком сдернула мокрую ткань и сменила ее на сухую, пахнущую лавандой.

— Полежи со мной, — беззвучно попросила Нюта.

Но Тая услышала, забралась на деревянную полку и тоже легла. Дверь в парную приоткрылась, пропуская Владу. Нюта узнала ее по шагам.

— Не помешаю? — спросила она. — А то ребята в дом собрались, не хочу пока на мороз.

— Ложись, — разрешила Тая.

Из предбанника потихоньку исчезли звуки. Кажется, Нюта задремала. А когда проснулась, в парной стоял зябкий холод, а снаружи кого-то мучительно рвало. Нюта подскочила на лавке, запуталась в остывшей простыне, кое-как выбралась и выбежала наружу. Дверь бани была приоткрыта, в щель надуло снега, и тепло, наполнившее было тело, тут же истончилось. Нюта обхватила себя за плечи. Прислушалась.

— Да просто жарко очень было… Еще борщ этот, — слабо бормотала Влада.

— Ты не пьешь, не ешь толком, тебя тошнит от всего. Можем и дальше в дурака играть, конечно, — голос Таи звучал тревожно. — Или ты все же мне правду скажешь?

— Какую правду? — Влада попыталась придать голосу силы, но получилось плохо. — Ох, блядь… — И снова звук рвоты.

Нюта влезла в майку и штаны, засунула босые ноги в сапоги и выглянула наружу. Влада склонилась над сугробом, Тая стояла рядом и держала на ее плечах платок. Край опустился к самому снегу. Нюта шагнула ближе и подобрала его, чтобы не испачкался.

— Какой срок, Владка? — спросила Тая, когда ту перестало скручивать.

Свет из окна бани падал наискось, освещая край двора и стволы двух сосен. Сугробы поблескивали в остальной темноте. Ночь здесь оказалась густой и звездной. Влада подхватила пригоршню снега и утерла лицо.

— Девять недель, — сказала она, обернулась в платок и вернулась в баню.

Тая запрокинула голову и осталась стоять, разглядывая сосны.

— Ей в больницу надо, — тихо проговорила Нюта. — И чем скорее, тем лучше.

— Я знаю, — отозвалась Тая.

— А она знает?

Тая пожала плечами:

— Сейчас поймем.

Предбанник словно стал еще теснее. Влада забилась в угол, обхватила руками чашку и уставилась перед собой. Глаза у нее ввалились, а кожа стала бледной в синеву.

— Ничего мне не говорите, — предостерегающе сказала она. — Я без вас уже себя накрутила.

— Ты давно в курсе? — спросила Нюта, присаживаясь рядом.

Чай перезаварился и пах железом. На чашках сверху собралась жирная пленка. Пить его не хотелось, но нужно было чем-то себя занять. Нюта зажмурилась и сделала первый глоток. Горечь ее взбодрила.

— Месяца полтора как. Сначала подумала, что задержка от стресса. Потом — что витаминов не хватает. А потом нашла в аптечке старый тест и сделала для прикола. Ну, прикольно вышло, короче. Шурка не знает, если что.

— Почему ты ему не сказала? — спросила Тая, устраиваясь напротив них.

Она уже оделась, собрала волосы в хвост, словно не танцевала в пару и жаре еще час назад. Или два. Или, может, вечность, Нюта совсем потеряла счет времени этого дня.

— Он бы меня сразу в больницу потащил.

— И правильно бы сделал.

— Ты не понимаешь, — Влада заслонила лицо руками, и Нюте показалось, что так она прячет улыбку. — Он живой. Ребеночек. Я его чувствую, он растет себе потихоньку… А меня токсикозом хреначит. Все по-настоящему, короче.

— Влада-а-а, — протянула Нюта, — ты лучше меня знаешь, что это невозможно.

Влада посмотрела на нее сквозь растопыренные пальцы, спросила почти весело:

— А если чудо? Сама говорила, вдруг нарциссы — это чудо. Почему мой ребенок не может быть чудом?..

Тая не нашлась что ответить.

— Даже если так, — осторожно проговорила Нюта. — Если твой плод, — но перехватила отчаянный взгляд Влады и поправила саму себя: — Если твой ребенок правда развивается. Если нет никакой замерзшей беременности у тебя. То врачу показаться все равно нужно, понимаешь? Сделать УЗИ, посмотреть анализы… Сама говоришь, стресс есть, витаминов нет. Как без наблюдения?

Она говорила медленно и ровно, словно с маленькой. И Влада расслаблялась. Отодвинула от себя чашку, взяла Нютины руки в свои. Пальцы у нее были холодными.

— Ты правильно говоришь, Нют, — признала она. — Но где я возьму адекватного врача? Чтобы не на аборт меня тут же отправил, а взялся беременность вести… Я таких не знаю. А ты?

Нюта покачала