— Очень это все красиво, — подвел итог Шурик. — Но нам еще в город возвращаться, а темнеть начинает.

За окном и правда посерело. Солнце скрылось за деревьями, поднялся ветер и принялся подвывать в ставнях. Нюта представила, как холод проникнет под куртку, когда она выйдет из натопленного дома, и ей захотелось лечь у буржуйки и остаться лежать, пока зимовье не закончится. Или пока не закончится она сама.

— А может, останетесь ночевать? — предложил Кеша.

Он стоял в дверях кухни и комкал в пальцах вафельное полотенце.

— Я вчера борща наварил. Все из консервов, конечно. Бабушка крутила каждую осень помидоры, перцы, зажарку всякую. Даже тушенку научилась закатывать. А я теперь подъедаю. Не фонтан, но лучше, чем по карточкам отовариваться… Вот как раз поставил разогреться.

Он мог больше ничего не говорить. С кухни как раз потянуло вареными овощами и мясом. Да так, что у Нюты тут же свело живот.

— А еще баньку можем затопить, — предложил последний аргумент Кеша, словно бы они сомневались.

Но они не сомневались.

Вечер окончательно сгустился, пока они расправлялись с борщом — абсолютно настоящим, домашним, ароматным борщом, за который и душу не стыдно было бы продать, но Кеша ничего не попросил взамен, только подливал гущу в тарелки и смущенно бормотал, мол, наварил зачем-то пятилитровую кастрюлю, думал, придется выливать.

— Я сейчас лопну, — взмолился Шурка, подчистив третью добавку. — Дышать не могу.

Влада похлопала его по плечу и подвинула свою тарелку, к еде она почти не притронулась.

— Может, доешь мое?

— Давай, — мученически вздохнул Шурка и принялся доедать. — Не выбрасывать же.

Нюта облизнула ложку. Свекла, пусть и консервированная, сохранила сладость, не хватало только ложки сметаны. Но это было совсем уж из разряда фантастики.

— Кеш, спасибо тебе, — с чувством сказала Нюта, потянулась и накрыла его ладонь своей.

Тот посидел, разглядывая сплетенные пальцы.

— Да мне в радость. Пойдемте баньку топить?

Банька оказалась невысоким зданием из серых бревен, покрытых изморозью. Она стояла в глубине участка, спрятавшись за соснами. Кеша раскидал снег с тропинки, оперся на лопату и задумчиво окинул взглядом полупустую дровницу. Гладкие и легкие поленья лежали в ней, словно на полке в супермаркете.

— У тебя как в музее, — заметил Витя, обходя дровницу кругом. — Или просто — как до зимовья.

— Это все дед, — Кеша наклонился и поднял со снега старую жестяную коробку в потеках ржавчины. — Тут он хранил спички и бумагу для розжига, а теперь я тоже храню.

Пока Кеша руководил отборкой поленьев, Нюта приоткрыла дверь бани. Внутри пахло деревом и сыростью. На длинной лавке лежал перевернутый ковшик, а под лавкой валялись довольно-таки свежие еловые веники.

— Кажется, я никогда не парилась в такой бане, — Тая возникла за спиной, положила подбородок Нюте на плечо, защекотала ей нос своими волосами. — Когда папа таскал нас на горнолыжки, там чаще сауна была. Или хамам. А чтобы прям баня…

— Опыт не самый простой, — ответила Нюта, стараясь придать голосу легкость. — Будет душно, горячо, и, возможно, Шурка выдаст тебе веником по заднице, чтобы ты его не задирала.

— Пусть попробует! — захохотала Тая, оттолкнулась и побежала по снегу в сторону дома, крикнула на бегу: — Надо еще чая заварить!

Нюта прикрыла дверь бани, села на лавочку под навесом. Шурка успел сбросить куртку и теперь колол поленья на тонкие деревянные клинышки, которые собирал Витя и складывал перед Кешей, чтобы тот связал щепки бечевкой. От их командной работы хотелось то ли рассмеяться, то ли поплакать. Но Нюта выбрала просто сидеть и дышать морозом.

— Сейчас затопим, — пообещал Кеша. — И все согреемся.

Он сгреб щепу и понес внутрь, Нюта пошла за ним. Металлическая печь была обшарпанной, но все еще надежной. Кеша сложил в ее нутро тонкие полоски дерева, поднес спичку, и пламя жадно затрещало, разгораясь.

— Красота какая, — выдохнул Витя, присаживаясь на лавку. — Можно представить, что никакого зимовья и нет…

— Ну, в печке его точно нет, — подтвердил Кеша и подложил первое полено. — Только воды больше принести надо, и останется ждать. Дров много, быстро растопится.

Колодец на участке замерз, а вот колонка у дороги еще работала. Шурик ушел за водой, пока остальные грелись в предбаннике. Жар быстро потянулся из печи, наполняя всю баню живым теплом. Витя первым снял куртку и осоловело моргал, поглядывая по сторонам.

— Тебя не унесет, дорогуша? — заботливо уточнила Влада — она еще куталась в платок, но щеки уже покраснели.

— Пусть несет, — отмахнулся Витя.

Нюта принесла из дома простыни, Кеша махнул рукой — поищи у бабушки в шифоньере. Узкий шкаф стоял в комнате с фотографиями. Чистая ткань, пахнущая одновременно и старостью, и чистотой, хранилась стопками, переложенными веточками лаванды. Нюта растерла одну в пальцах. Сухой запах разнесся по комнате, хотелось завернуться в него и сидеть, слегка раскачиваясь. Но ее ждали в бане. Нюта прижалась к стопке щекой и пошла через дом и двор, неся с собой лавандовый дух. Он еще сильнее раскрылся от тепла.

— О-фи-ге-еть, — протянула Тая, делая глубокий вдох. — Кеша-а-а-а, ты что за рай тут ото всех прячешь?

— Да это не я. — Похоже, он засмущался. — Это старики мои постарались.

И заспешил в парную, проверять жар, неловко пряча лицо, чтобы никто не увидел, как заблестели у него глаза. Нюта проводила его с нежностью, которую, кажется, никогда прежде не испытывала. К Кеше так точно.

— Вы как хотите, а я начинаю раздеваться, — заявила Тая и потянула свитер через голову.

Нюта отвернулась раньше, чем она взялась за край футболки.

— Скоро можно будет париться, — подтвердил Кеша. — Там уже бревна трещат.

Дверь распахнулась, и в предбанник ввалился Шурка с двумя ведрами воды.

— Дым валит на весь поселок, — сказал он, затаскивая через порог еще два ведра. — Как думаете, хватит воды? Или сгонять? — Поразмышлял и сам себе ответил: — Пойду еще притащу…

Камни в печи начали издавать низкий рокочущий звук. Нюта приложила ладонь к стене, отделяющей их от парной. Бревна нагрелись так сильно, что обжигали пальцы.

— Ты чего сидишь? — дернула ее за локоть Тая. — Раздевайся.

Пришлось вылезать из свитера, водолазки и термоштанов. Кожа под ними успела вспотеть и стать влажной. Нюта осталась в майке и трусах. Глянула на остальных. Влада уже обернулась простыней и заколола волосы в пучок на макушке. Тая скакала на одной ноге и стягивала носок с другой. Нюта отвернулась, чтобы не пялиться на ее голую грудь.

В парной зашипели камни. Это Кеша выплеснул на них холодную воду из ковша. Пар быстро заполнил маленькую комнатку и потянулся в