до моего слуха донесся шум включенного электрического чайника. Я не знала, что и думать. С одной стороны, Тим подтвердил, что будет продолжать бороться за свободу, ведь «запретный плод сладок», с другой… он извинился. Серьезно?

– Ну? Чай пить идешь? – Тим вдруг появился в дверях, коротко улыбнулся. – Совет был на будущее, а сейчас, как сказал, ты весьма нормальная, нотаций не читаешь. Пока не планируешь?

Я отрицательно покачала головой.

– Вот и замечательно! – довольно произнес он. – Тогда приглашаю к столу. Я уже сам могу двигаться, так что чай заварил.

Удивлению моему не было предела: казалось, Тима сегодня подменили, подсунули мне другого, нормального и сговорчивого парня вместо язвительного и всем недовольного. Но внешне это все еще был он. Правда, более теплый, домашний и… хороший?

Я боялась, что это помутнение не продлится долго. Максимум пару дней.

Но в глубине души надеялась, что ошибаюсь.

Тим сидел на кухне, медленно помешивая чай ложечкой. Сахара в чашке не было, но Тим по привычке тщательно перемешивал постепенно набирающий цвет кипяток.

Лада разместилась напротив, временами делая маленькие глоточки из чашки. Вид у нее был умиротворенный, от ее чая поднимался еле заметный пар.

Тим вроде бы и не хотел смотреть на нее, но его взгляд то и дело возвращался к девушке: к ее длинным пальцам, сжимающим чашку, к прикрытым глазам, к скулам, разрумянившимся от тепла. Домомучительница начала обретать черты, но чем внимательней Тимофей присматривался к ней, тем менее отталкивающей она казалась. Словно через уродливый образ начал просматриваться другой – настоящий и приятный. Лада знала, что такое консольные игры, и могла составить компанию, если больше было некому. Мелочь, но…

Тим бросил короткий взгляд на девушку – Лада грустно изучала содержимое чашки, наклоняя ее то так, то эдак. Но черт! Он не мог заставить себя смириться с ее присутствием. От ненужной смотрительницы необходимо избавиться. И как можно скорее!

Но сегодня… Сегодня он будет сидеть напротив нее в маленькой кухне в холостяцкой квартире Джоя и пить чай. Потому что в глубине души – где-то очень глубоко – не хотел разрушать эту теплую атмосферу. Ему не хватало тишины и уюта.

Лада казалась… милой. И Тима это пугало.

15

Домой мы засобирались часам к семи вечера, когда оставаться в квартире Джоя было уже невозможно: в обитель покоя и уюта вернулся хозяин, притом не в лучшем расположении духа. Джой был хмурым, без макияжа в виде черной подводки, но с темными кругами под глазами, с обострившимися скулами и едва заметными морщинками у рта, похоже, от усталости. Он мило попытался предложить нам чаю…

В итоге чаем отпаивали его мы с Тимом. После того как Джой, схватившись за чайник – к счастью, холодный, – чуть не опрокинул его на себя, обложив матом за «непокладистость» и сердито стукнув кулаком по столу. Мы с Тимом лишь переглянулись… и постарались забрать у раздраженного Джоя все острые и хоть немного опасные предметы.

Пока Тим ставил кипятиться чайник, я достала из шкафа заварку и подобие вкусняшек – давно открытую пачку вафельных рулетиков. Я вручила ее Джою, чтобы хоть чем-то занять печального парня. А когда в руках у него оказалась чашка с чаем…

– Ну почему единственный человек, которого я действительно обожаю, даже хорошим другом меня не считает, а? Так, приятелем… – печально спросил Джой, окидывая нас с Тимом задумчивым взглядом.

Тим возвел глаза к потолку от такого заявления, а после выдал умную мысль, которую я совсем не ожидала от мальчишки. Тимофей… не казалсянастолько взрослым, чтобы учить жизни таких как Джой. Но учил.

– Успокойся и пей чай. И не разводи панику раньше времени. Сдаваться в начале пути – самое глупое, что только можно представить. Настоящий мужчина будет бороться до конца, а поражение примет с достоинством, отступив, только если ему прямо скажут, что не нуждаются в этом внимании. Не кинут текст эсэмэской, не пробурчат быстро, даже не оборачиваясь, а именно четко и уверенно скажут, глядя прямо в глаза: «Ты. Мне. Не нужен».

Тим подошел к Джою и впихнул ему в руки одиноко стоящую на столе чашку чая. Его уверенные шаги, жесты, мимика, манера держать себя и совсем не мальчишечий голос… показались мне взрослыми и удивительно серьезными.

– А теперь правда, Сань, не парься. Действуй.

После этого мы быстро собрали свои вещи и поехали домой.

Алевтина Васильевна, казалось, была полностью уверена во мне и в собственном сыне. Она с порога расцеловала нас в обе щеки и рассказала, как хорошо мой котик и их кошечка ладят друг с другом и какая у них замечательная шерстка. Похоже, наша авантюра с походом в ночной клуб не просто удалась, а прошла на ура – даже отец Тима не заметил подозрительного вида сынишки.

Парень сделал матери несколько комплиментов, осторожно поцеловал ее в щеку и удалился в душ. Видимо, спеша смыть въевшиеся в кожу и волосы запахи сигарет, коктейлей и химического дыма.

Но вместе с ними он, похоже, смыл и хорошее расположение духа. Когда Тим вышел из душа и занял привычное место у компьютера в своей комнате, он вновь стал всем недовольным мальчишкой, который смотрел на меня свысока. Прошедшего дня словно и не было, я бы даже приняла все за сон, если бы теперь Тим не обращался ко мне на «ты»…

– Лада, вот почему ты такая упрямая? Раздражает. Сказал же, я не пойду ужинать, не хочу, – холодно заявил он, поджав губы, когда я принесла ему поднос с ужином.

Примерно за полчаса до этого вредный пацан, не евший весь день, отказался от ужина, аппетитный запах которого разносился по всему дому. У меня живот пел серенады, а молодой парень, которому необходимо раза в два, а то и в три больше еды, чем давно вышедшей из подросткового возраста девушке, есть отказывался.

– Ты и непошел ужинать – ужин пришел к тебе. – Я усмехнулась. – Тимофей, поешь, а то ночью опять плохо будет.

Тим фыркнул и хмуро посмотрел на поднос, стоящий на краешке стола, потом перевел взгляд на меня. Взгляд пристальный, недовольный… Парень вздохнул тяжело, словно решая что-то про себя, и, подняв поднос, ткнул им в мою сторону, вынуждая взять.

– Унеси это, я сказал, – безапелляционно заявил он и, крепко схватив меня за плечи, развернул в сторону двери, придавая ускорение толчком в спину.