возможно, но он промолчал, внимательно уставившись на поднос, который я осторожно поставила на тумбочку. А потом потянулся за чашкой и едва не расплескал половину, пока пытался поднести ее ко рту.

Такому и вправду нянька нужна. Горюшко…

Пришлось помочь – я перехватила его руку, удерживая чашку в последний момент, когда он был готов залить кипятком себя и кровать. Сделав первый глоток, Тим поморщился, вероятно, от горечи, и хотел отставить чашку в сторону, но я кинула на него хмурый взгляд, чуть надавливая на его запястье. И каким же было мое удивление, когда Тим шумно вздохнул, но коротко кивнул и подчинился, делая новый глоток!

Улыбка невольно появилась на моих губах. Вредный мальчишка казался сейчас таким домашним и милым, словно котенок. Он, крепко обхватив чашку ладонями, маленькими глотками пил чай и кидал в мою сторону косые взгляды. Но не недовольные, а скорее изучающие.

– И это правда поможет? – подозрительно спросил Тим, спустя несколько секунд.

– От тошноты должно, – хмыкнула я. – От похмелья… Кто знает? Мне не приходилось лечиться.

Тим замолчал, делая глоток чая и, видимо, обдумывая полученную информацию. А я продолжала улыбаться, наблюдая: как он в задумчивости прикусил нижнюю губу, как сощурил глаза, рассматривая чаинки в чашке, и как падала тень от ресниц на щеки…

Человек – странное существо, быстро привыкает ко всему: как к хорошему, так и к плохому. Вот и я, кажется, за эти дни… привыкла к Тиму? Он мотал мне нервы и издевался, стремясь избавиться, я должна ненавидеть его и мечтать разодрать в клочья, а вместо этого ношусь сейчас с ним как с писаной торбой, помогаю и умиляюсь. Замученный, растрепанный и растерянный, с темными кругами под глазами и головой, вжатой в плечи, он был семнадцатилетним мальчишкой, а не хорохорящимся мачо. И такой он располагал к себе.

Наверное, если бы сейчас он бросил мне остроту или ляпнул пошлость, я бы лишь рассмеялась, не приняв это всерьез. После того случая на пробежке он даже язвить стал меньше, как-то добрее. И, закрывая глаза, я могла вспомнить неровный почерк на записке с извинениями.

– Что, реально не приходилось? – вдруг подал голос Тим.

– Ммм? – вынырнув из мыслей, попыталась вспомнить, о чем мы говорили. – А, да, не приходилось. Я мало пью.

– Я тоже… – протянул Тим и залпом допил чай. – В смысле, обычно мало пью.

– По тебе заметно, – не удержалась от колкости, за что удостоилась хмурого взгляда.

Еще вчера этот взгляд вызывал у меня мурашки, но сейчас… лишь приступ смеха. Как можно бояться человека, который так слаб и беспомощен? Тим недовольно поджал губы и поставил чашку обратно на поднос.

– Ну что, полегчало? – спросила, отсмеявшись.

– Немного. – Он коротко кивнул.

– Вот и прекрасно, – кивнула я довольно. – До часа отойдешь?

– Наверное… – протянул Тим неуверенно.

– Замечательно.

Вздохнув, собиралась уйти из комнаты и дать парню спокойно поспать пару часов – и себе заодно, – но меня остановил его тихий голос:

– Лада, а можно еще чая?

Уже несколько часов Тим старался подавить в душе странное тянущее чувство. Наверное, это можно было бы назвать угрызениями совести, но… по отношению к мерзкой няньке, от которой он мечтал избавиться? Неужели?

Тим то и дело кидал короткие взгляды на Ладу, заснувшую на другой половине кровати. Она принесла новую чашку чая, присела на краешек постели, а стоило Тиму отвернуться ненадолго, уже отключилась, неловко сжавшись. Устала, терпит, не пытается сбежать…

Ну что ей стоит взять и уйти? Неужели так сложно оставить его в покое? Перестать упрямиться и разорвать контракт, сбежать, как и остальные!

Но она продолжает противиться, держится упорно… Зачем? Чтобы из-за нее Тим вспомнил, что такое угрызения совести? Глупая нянька.

Он протяжно вздохнул и растянулся на кровати, повернувшись к девушке спиной, полежал так пару минут, пытаясь выкинуть из головы все мысли и заснуть. Но сон не приходил. Тим все же обернулся, посмотрев на Ладу, лежащую на самом краю кровати. Вновь отвел взгляд…

– Ой, блин, ладно, – проворчал он себе под нос и, кряхтя, подполз к Ладе. Осторожно ухватив ее за плечи, подтянул на кровать, укладывая удобней, и прикрыл краем одеяла. – Вот, так лучше.

С чувством выполненного долга он откинулся на подушку, устало прикрывая глаза.

* * *

Летний вечер был душным, словно в преддверии грозы: легкий ветерок не трепал волосы, не ласкал кожу. Ни шороха, лишь в траве под балконом недружным хором трещали кузнечики.

В крепких мужских объятиях было спокойно и уютно. Я ощущала, как сильные руки осторожно касаются спины, как дыхание щекочет мне висок, а сердце быстро бьется, и не могла сдержать улыбки. Он улыбался в ответ.

Высокий и темноволосый. Я не помнила его лица, не видела и сейчас, но знала, что мы давно знакомы… Ему можно доверять. Можно выгибаться, прижимаясь к сильному телу, с наслаждением вдыхать приятный запах одеколона, пряча лицо на его груди, а после, запрокинув голову, чувственно и нежно прикоснуться губами к коже на шее, почувствовав, как напрягаются мышцы под пальцами и его руки притягивают меня к себе. Можно выдохнуть рвано, цепляясь за ткань его рубашки…

…И понять, что иллюзия исчезла. И вокруг тишина – кузнечики больше не трещат, слух улавливает лишь тихое размеренное дыхание.

Сознание заполнили новые ощущения: прикосновение мягкой ткани к щеке, упругое сопротивление матраса, покалывание в онемевшей руке. Но объятия остались, сильные и властные, такие крепкие, что, казалось, из них невозможно освободиться.

Потом пришло понимание – и объятия превратились в кандалы, а сердце бешено застучало где-то в горле. Я резво подскочила на кровати, вырываясь из хватки Тима и отскакивая на добрую пару метров. Я замерла и затаила дыхание, смотря на парня: спит… Спит как убитый. Я облегченно вздохнула и осела на пол.

Сон. Это был всего лишь сон! Но стыдно-то как…

Я приложила холодные пальцы к пылающим щекам и зажмурилась. Как можно было докатиться до такого? Отрубиться на одной кровати со своим подопечным, а потом – в сонном бреду – полезть целоваться. Как вообще после напряженного дня может привидеться нечто настолько… эротичное? Но самое смешное – я знала этот сон. Вернее, я не раз видела молодого человека из сна. Высокий брюнет с упорством сталкера появлялся в моих сновидениях, принося спокойствие, уверенность и горячие поцелуи. Преподаватель в