Коновалов ткнул в него пальцем, будто вручая награду: — Первый раз мы жарим при невысокой температуре. Градусов сто тридцать. Картофель буквально варится в масле. Становится мягким внутри, но не румянится. Потом мы его достаём, даём остыть, выдыхаем, читаем главу из хорошей книги. А затем жарим второй раз, уже при высокой температуре. Примерно градусов сто девяносто. И вот тогда-то он покрывается той самой золотой бронёй.

Профессор бросил первую партию картофеля в масло, и фритюрница отозвалась довольным шипением.

— Слышите этот звук? — Коновалов прикрыл глаза, наслаждаясь.

— Музыка? — я вспомнил приготовление ирландских яиц.

— Всё верно, Искандер! Это музыка. Симфония масла. По звуку опытный повар определяет температуру точнее любого термометра.

— Кстати, а если повар не опытный, и рядом нет термометра? — поинтересовалась Настюша.

— Тогда бросьте кусочек хлеба. Если он зарумянится за тридцать секунд — масло готово. Если моментально почернел — вы опоздали. Если ничего не происходит — проверьте, включена ли плита. Был у меня один ученик… — тут Коновалов вздохнул: — Это произошло ещё до Харитоновки… Так вот, он полчаса ждал, пока прогреется холодное масло. Потом решил, что рецепт неправильный. И, самое что занятное — написал жалобу. Сейчас он, кажется, работает в министерстве.

Пока картофель проходил свою первую жаровую инициацию, мы вернулись к рыбе. Коновалов обвалял филе в сухой муке.

— Первый слой муки — это грунтовка. Он поможет кляру прилипнуть к рыбе, а не сползти с неё, как совесть с проходимца. Затем окунаем в кляр — вот так, одним движением! Чтобы покрылось равномерно. И сразу в масло.

Едва филе в кляре опустилось в кипящее масло, как тут же раздалось торжественное шипение. По аудитории поплыл аромат, от которого у всех присутствующих синхронно заурчало в животах.

Именно об этом и говорил Стрелков вчера. Уличная еда тем и привлекает, что максимально ароматная. И зачастую пахнет именно жаренным маслом. Я читал статью о том, что в США пытались лоббировать «биодизель». Это топливо из использованного растительного масла после общепита. Так вот, самым главным фактором того, что «биодизель» не пошёл в массы стало не то, что правящей «верхушке» звёздно-полосатых выгодно продавать бензин. А то, что выхлоп от подобного автомобиля очень сильно напоминает запах картошки фри. Водителю и пассажирам вечно хочется есть!

Представляю, какая это пытка…

— Слышите? — усмехнулся Коновалов: — Это не желудки, друзья. Это овации!

Кляр на глазах вздувался, покрывался пузырьками и золотился. Рыба плавала в масле, как маленький аппетитный дирижабль.

— Три-четыре минуты. — комментировал профессор: — Рыба готовится быстро. Передержите — получите резину в панцире. Недодержите — сырость. Идеал — когда корочка золотисто-коричневая, а внутри рыба нежная, слоистая и распадается от лёгкого прикосновения вилки.

Он выудил филе шумовкой и выложил на решётку.

— Обязательно на решётку или на бумагу. Не на тарелку! Иначе низ раскиснет в собственном жире, и вся ваша работа пойдёт насмарку.

Затем настал черёд второй прожарки картофеля. Коновалов вернул уже подваренные бруски в раскалённое масло, и через пару минут они превратились в золотые слитки.

— Соль! — провозгласил он: — Солить необходимо сразу, пока горячее… Пока картофель ещё блестит. И не жалеть. Скупость на соли — грех, за который в кулинарном аду жарят без масла!

Ох, профессор… Знали бы вы, как в Аду реально жарят без масла. Занятно слышать такие приколы, когда сам являешься практически мифическим демоном из Преисподней.

Коновалов посыпал чипсы крупной морской солью и слегка встряхнул.

— А теперь — святая троица британского стола. Первое: солодовый уксус. Сбрызнуть рыбу и картошку. Кислинка режет жирность и будит вкус. Второе: гороховое пюре — мятая варёная горошина. Та самая «mushy peas», которую англичане любят настолько, что готовы за неё умереть. Правда, все остальные пробуют один раз и вежливо кивают, предпочитая больше никогда не возвращаться к данному блюду. И третье: долька лимона с щепоткой достоинства!

Он собрал всё на большой тарелке, отступил на шаг и оглядел своё творение, словно художник — законченный холст. Золотистая рыба в хрустящем кляре, гора румяных толстых чипсов, зелёное пятно горохового пюре, долька лимона. Красота, да и только!

— Вот это, друзья… — сказал он тихо, почти с нежностью: — И есть «фиш энд чипс». Еда рабочих и королей. Еда, которую ели в окопах и в дворцах. Простая. Честная. Великая!

В аудитории стояла благоговейная тишина.

— А теперь — дегустация! — объявил Коновалов.

Студенты тут же повскакивали со своих мест и устремились к нам. Однако профессор поднял руку и добавил:

— Спокойно! Я понимаю. Аромат слишком дразнящий… Однако я считаю, что наши добровольцы заслужили первыми.

Валёк схватил «чипс», подул на него, чтобы не обжечься, и осторожно откусил. По его лицу пробежала целая гамма чувств — от недоверия до восторга. Он прожевал, зажмурился и произнёс с непередаваемым чувством:

— Вынужден признать… Это реально не «просто рыба с картошкой»…

— Наконец-то! — удовлетворённо кивнул Коновалов: — Я всегда утверждал, что лучше один раз попробовать, чем сто раз считать, что это «просто рыба с картошкой».

Честно говоря, я несколько раз пытался приготовить «фиш энд чипс» у себя в общаге. Но сколько бы не старался — постоянно выходила, какая-то дичь. В общем, я тоже попробовал блюдо от маэстро.

Корочка хрустнула под зубами с тем самым характерным звуком, о котором говорил профессор. А рыба внутри оказалась нежной… Такой тающей, будто и не была никогда суровой обитательницей холодных морей. Картофель — хрустящий снаружи и воздушный внутри. Уксус давал тонкую кислинку, а соль подчёркивала вкус.

— Ну как? — спросил Коновалов.

— Бомбически! Теперь я знаю, к чему нужно стремиться.

Профессор впервые за занятие улыбнулся по-настоящему. Широко и тепло.

— Вот ради этой фразы, Дерек, я и работаю. Не ради денег. Увы, денег в этой профессии столько же, сколько зубов у курицы. А ради того момента, когда ученик кусает и понимает.

Он повернулся ко всей аудитории.

— Запишите главное, друзья! «Фиш энд чипс» учит нас трём вещам. Первое: величие рождается из простоты. Не нужно двадцати ингредиентов, чтобы сделать шедевр. Нужны хорошие продукты и уважение к делу. Второе: контраст — основа вкуса. Горячее и холодное, хрустящее и нежное, кислое и солёное. И третье, самое важное…

Коновалов сделал драматическую паузу.

— Никогда! Слышите? Никогда не называйте это «просто рыбой с картошкой».

Валёк, дожёвывая третий чипс, поднял руку с торжественной клятвой:

— Клянусь.

Пока студенты из нашей группы, словно зомби из типичного фильма про постапокалипсис уничтожали блюдо, я в очередной раз отметил, что абсолютно всегда надо пробовать. Нереально практиковаться,