застёжек в слизевом комке, местные коллектор размуровали, а эа-форма отъелась. «Ладно, ещё попытка…» - Гедимин потушил фонарь, надеясь, что его ещё не «засекли», включил лучевой сканер, закупорил наушники и бесшумно, на пальцах двинулся по коридору. Ещё секунда – и в луч попал очень странный силуэт.

Кто-то шёл впереди сармата, ведя рукой вдоль стены и крутя головой. Гедимин рассмотрел крупные кошачьи уши, короткопалую ладонь, босые ноги… или, скорее, лапы, три слоя длинных складчатых юбок и длинную тунику поверх них, заплечную торбу с тубусами… Сканер видел очертания и структуры, но упорно не опознавал материалов. «Ткань ручной работы» - с трудом выдал он. «Кожа животного. Кора дерева. Пласт спутанных волокон, пропитанный жиром.»

Гедимин смотрел на голову и руки. Похожее он видел – у Крониона с его генами леопарда. Вот только тело Крониона не было сплошь покрыто мехом, и ростом он был куда как выше полутора метров. Странный мутант остановился у входа в «логово» эа-формы, вскинул голову и навострил уши. Гедимин увидел, как открывается рот.

- Стой! – крикнул он, уже заметив, как потолок над размурованным коллектором начинает шевелиться. Защитное поле накрыло мутанта, второй «пузырь» полетел мимо него к люку – но Гедимин уже видел, что промахнётся. Короткая вспышка… Сармат, пытаясь промигаться, обнаружил, что защитный купол растаял – а пол помещения вокруг мутанта покрыт шкворчащей, спекающейся в корку массой. «Живые эа-клетки – отсутствуют» - «проснулся» наконец сканер.

- Hasesh! – Гедимин сдёрнул со шлема заглушки и зажёг фонарь. «Кошка», присев на корточки, водила рукой над догорающей эа-формой. Вибриссы – и меж пальцев, и на «лице» - заинтересованно шевелились. Ком слизи размазало тонким слоем и прожарило насквозь – в долю секунды, ни один ошмёток не успел отделиться и нырнуть в трубу. Гедимин отметил про себя, что «затычку» коллектора выламывали рычагами и с разных сторон – впрочем, иначе она и не поддалась бы, сармат замуровывал проём на совесть…

- Ми… Это ведь не зверь был, - «кошка» выпрямилась, повернулась к сармату и заглянула ему в глаза; вид у неё был растерянный и даже огорчённый. – Зверя бы просто отвело. Сжигает только разумных. Кто это был? Ты знаешь?

Гедимин ошалело мигнул. Мутант говорил с «мяукающим» акцентом – но «по-сарматски», на том диалекте, что был в ходу ещё на Марсе во времена Саргона. Гедимин понимал каждое слово – а существо даже не напрягалось, будто всю жизнь по-сарматски и разговаривало…

- Ма-ау? – «кошка», не дождавшись ответа, шевельнула ухом. – Ты не понимаешь? Ты сармат, правильно? Ты похож на сармата, вот я и подумала…

Гедимин встряхнул головой.

- Я-то сармат. Ты что такое? – резко спросил он, высматривая в руках у существа нейтронный излучатель, мощную лучевую или плазменную «пушку»… да что угодно, способное зажарить эа-форму на лету. Короткопалые пушистые ладони были пусты.

«Кошкосар… да нет, не сармат. Кошкочеловек? Очередные эксперименты генетиков? Но кому и зачем… и как оно убило слизь?!» - мысли метались в голове.

- Я? – существо навострило уши. – Я кимея. Инся, летописец из Нейи… Надо же! Тлакантский сармат. У нас говорили, что вы все вымерли…

Гедимин в её речи только и уловил слово «Тлаканта» - название Земли в соседних Метагалактиках. «Ясно. Из-за портала. Где-то открылся, а я и не знал. Ну, если равнинную фауну откуда-то принесло – почему бы и не портал… Мианы, например. Люди-собаки там есть. Почему бы и не люди-кошки…»

- Так ты из Мианы? – он старался говорить дружелюбно. Существо, по крайней мере, было мирным. «Летописец? Значит, тоже собирает данные. Только без дозиметра и скафандра. Последнее – зря.»

- Миана? – Инся снова навострила уши, в её горле тихо зарокотало. – Да! Мы входим в содрружество… Так ты из аррмии Сарргона? Дрревний, перреживший Пррименение?!

Она ловко сдёрнула торбу с плеча на бок и развернула вытряхнутый из тубуса свиток. В футляре у пояса лежали стержни с острыми наконечниками – ручная, но ювелирная работа. Доля секунды – и конец свитка был зажат в поясных креплениях, а кимея царапнула пару строк на листе и уставилась на сармата во все глаза.

- Очень интересные эти огромные старые города! Но говорить никто не хочет. Сначала нападают, потом разбегаются…

Гедимин мигнул.

- С кем ты тут пыталась говорить? С крысами, что ли? И как тебя не сожра… Стой! Сначала скажи – чем ты сожгла эа-форму?

Надо было бы свериться с дозиметром – такая вспышка должна была оставить след в показаниях – но не хотелось упускать странного пришельца из виду. Это существо вело себя в развалинах так, будто ходило по своему безопасному жилищу, - и Гедимин думал, что не без оснований…

Кимея опустила усы и покосилась на прожаренный пласт.

- Это не я, о Древний. Ты… не слышал о нас раньше, да? Пока мы держим клятву и не вредим разумным, никто не может навредить нам. Так сказала Омнекса, богиня всего живого. А её слово крепко, как твоя броня.

Гедимин снова мигнул. «Никто не может навредить?.. Богиня?..» Он всё-таки не выдержал и схватился за дозиметр. «Да, вот оно, эта вспышка…» ЭСТ-излучение на секунду затопило весь вокзал, но вот ЭМИА-поток пришёлся точно по эа-форме, захватив её целиком, - ни один квант не зацепил кимею или сармата. Стрелка-указатель вертелась на шпеньке, пока не замерла, показывая на догорающие останки. «ЭСТ-фон, наведёнка… кстати, уже рассеялся. Да, верно. Источник излучения – не эта… Инся. Что-то огромное из квантовых… Значит, Омнекса. Надо запомнить.»

- Омнекса… Она тоже с вами пришла? Через портал? У вас тут… город? – сармат смотрел на одежду кимеи. Да, это было не промышленное производство – но ткань была плотная, швы аккуратные, прикрытые вышивкой… Все три юбки, одна короче другой, были разных цветов, все вышиты по краю, как и ворот и рукава длинной верхней рубахи. С пояса, украшенного костяными бляшками с блестящим обсидианом, свисали цветные кисти. «Определённо, город. И живут там получше, чем в Ликане или Гвуле…»

- Богам всё равно, во скольких мирах быть, - Инся вновь шевельнула ухом и ещё что-то быстро записала. – Голос и рука праматери-Омнексы с нами здесь, мы знаем. У нас, кимей, пока города нет. Этот мир… он тяжело ранен. Мы, и нанны, и эльфы, и сиригны, - мы пытаемся помочь. Но знаем слишком мало. Ты поможешь? Ты тут один, ты много