- Ванката! – окликнул он проводника. – Знаешь, во что эти летучие штуки превратятся весной?

Таркон с широкой ухмылкой сложил вместе ладони и пошевелил пальцами, как щупальцами.

- Jellyfish – guth fudh! Teysty thinn!

Гедимин снова мигнул. «Неужели успел пройти цикл размножения – а я не заметил? Или… если были прорывы ксенофауны, и их предки сталкивались с медузами – может, какая-то информация передавалась… а может, у них ещё есть телекомпы?!»

- Ollya! – проводник, уже нагруженный травой, остановился, дожидаясь медлительных сородичей, и указал на озеро. – So guth watar! So maany guth thinnish!.. Yoa noth liyivinn hia, innit?

Гедимин качнул головой и тут же подумал, что этот жест тарконы могут и не понять.

- Нет. Я нигде не живу. Я… странник.

Впереди кто-то крикнул – уже не так дружелюбно. Ванката, сделав Гедимину знак стоять, поднял над головой связку крыс. Впереди свистнули. Теперь и сармат видел в густеющих сумерках толстый двухметровый вал, слепленный из глины, камней и травы. От дождей он уже начал оплывать, - когда-то его составляли небольшие прямоугольные блоки, но все углы давно сгладились. «Саманная стена,» - щёлкнуло в голове Гедимина. «Ещё одна… очень… старая технология. Кто их этому всему учил?!»

- Hallyo! – донеслось из темноты. – Chellyo, chellyo! Guth, so-o guth!

…Когда-то здесь был даже двойной шлюз для дезактивации. Один люк ещё закрывался вручную, два других разобрали на сдвижные баррикады с бойницами. Под последним тусклым светодиодом – а особенно, когда он выключен – легче лёгкого было провалиться в местный «мусоросжигательный цех». Гедимин, огибая яму бывшего отстойника, посветил фонарём – на полу лежала зола с мелкими, уже неопознаваемыми осколками. Из-за спешно отодвигаемых баррикад (ночная охрана как раз закрывала последний люк – его крысы точно прогрызть не могли) доносились голоса – удивлённые, испуганные, даже радостные. Гедимин, пригнувшись, протиснулся по витой лестнице мимо узких входов-лазов – там даже человек с трудом прошёл бы. Чьи-то глаза блестели в полумраке – на ярус приходилось по светодиоду. Иногда Гедимин различал полоски яркого фрила – головные уборы, иногда – блеск бус из мелких деталей, чудом уцелевшей бижутерии и крысиных костей. «Нелегальное убежище,» - сармат, догоняя Ванкату и пару охранников с копьями, протиснулся ниже, к техническим помещениям. «Я такие видел. Только в сарматских потолки выше.»

Фрил со стен ещё не осыпался, хотя выщербленную лестницу уже латали кусками обшивки, налепленными на глину. Тут дожди её не размывали – нашлёпки кое-как держались, но ступать на них Гедимин опасался. Тарконы видели в темноте лучше сармата – на лестнице светодиодов вообще не осталось, только с населённых ярусов просачивалось тусклое сияние. «ЛИЭГ ещё держится,» - Гедимин, шагнув в еле-еле освещённый коридор, сразу «учуял» генераторную. «Где-то раздобыли. «Фонит», но держится. Похоже, чистят и смазывают, как умеют. И провода не растащили на крепёж.»

На технологическом ярусе кто-то дежурил, а кто-то даже и жил – вряд ли низкорослые тарконы, вынырнувшие из темноты вслед за более крупными, здесь работали (особенно те, кто выглядывал из обмоток за плечами – ещё слегка пухлые, как человеческие младенцы, но уже зубастые). Кто-то на ходу грыз крысиный хребет с хвостом – только позвонки хрустели. Ванката затараторил, показывая резкие жесты. Мутанты шмыгнули по тёмным углам. Впереди почти без скрежета отъехала в сторону дверная створка. Вспыхнул свет. Гедимин увидел за дверью блеск тёмного рилкара – стенку бака для Би-плазмы. Нижний ярус покрылся пылью, выдвижная кассета, давно пустая, прикипела к баку. Верхний люк был открыт, и в него двое тарконов бросали охапками траву и битые ракушки и сыпали горстями землю. Гедимин открыл было рот, но тут же закрыл. «Би-плазма и такой субстрат переварит. Видимо, кассеты делать они разучились. Если когда-то умели. Странно всё-таки, что комбинат ещё работает…»

- Fudhcom! – Ванката и ещё один таркон, в бусах и браслетах и с едва заметной выпуклостью на груди, с гордостью указали на агрегат. «Пристройка» к чану еле слышно гудела. Таркон в бусах показал на протянутой ладони бурый волокнистый брикет. Такие же по одному падали в лоток пищевого синтезатора. Когда-то у него была клавиатура; почти все клавиши выдернули, светодиоды потухли, остался единственный переключатель - и, похоже, последний режим работы. Гедимин успел заглянуть в ящик с брикетами, прежде чем двое мутантов, жадно сопя, уволокли его, - такие же квадратные пластины, местами волокнистые, местами пористые, разных оттенков бурого. Би-плазма ещё перерабатывалась во что-то условно съедобное – но, судя по хрусту из темноты, даже сырые крысиные кости были вкуснее.

- Выключи, - попросил сармат; руки заныли от «ремонтного рефлекса». – Полезу внутрь.

- Vath? – тонким голосом переспросил таркон-самка и уставился на Ванкату. Тот снова затараторил, показывая то на синтезатор, то на Гедимина, то наверх. «Sarmaji» - всё, что пришельцу удалось разобрать в стремительной речи. Самка неуверенно улыбнулась, подняла рычажок и шагнула в сторону, прижимая обе руки к груди.

- Hallyo! Yoa sarmaji mastar, innit? Guth, guth… Aym Udjali.

- Да, я… мастер, - отозвался Гедимин, стараясь не смотреть на лохмотья кожи под браслетами. Самка по имени Уджали оголила руки по плечо – тонкие, пятнистые, облезающие… Сармат быстро отвёл взгляд. «Как они вообще плодятся, при такой-то набранной дозе?!»

Пищевой синтезатор выглядел… как его владельцы – под обмотками вроде и ничего, но вблизи лучше не смотреть. Местные «мастера» чистили, как умели, забившиеся охладители, не жалели смазки трущимся частям, и всё кое-как крутилось – но развалиться могло хоть завтра. Гедимин вычищал крысиную шерсть, песок и комья растительных волокон, запаивал мелкие трещины, напылял фрил там, где облезло покрытие, или перетёрлась изоляция… «Кажется, и синтезатор сарматский,» - подумал он, когда счёт мелких неполадок перевалил за сотню. «Мартышечий давно бы рассыпался!»

В пищеблок между тем набились тарконы. Сперва Уджали и Ванката на них шипели, потом их самих зажали в угол – а в помещении стало так тесно, что Гедимин, выпрямившись, даже сбил кого-то с ног. Упасть мутанту было некуда, и он только охнул, хватаясь за ушибленные места. Сармат пробурчал извинения, оглянулся на толпу и с громким щелчком поставил на место последнюю заглушку.

- Врубай!

Синтезатор уже не гудел, но брикеты в лоток так и сыпались. К ним тут же потянулись руки. Уджали быстро что-то прокричала. Некоторые, похватав брикеты, жадно затолкали их в рот, другие получили