стала холодного синюшного оттенка. По шерсти зверя прошла волна крупной статики, и я услышал, как с шерсти сорвался треск, похожий на щелчок плохо изолированного провода.

Ведущий чемпион Сергей Беловодский в идеальном белом костюме посмотрел на свою Мантикору, на меня, на дверь служебного выхода в десяти шагах за подиумом.

И принял решение.

Золотой поводок выпал у него из правой руки. Беловодский развернулся и побежал.

Бежал он, надо отдать должное, технично. Высокий старт, голова опущена, локти прижаты, длинные ноги выносят корпус из зоны поражения с хорошей экономией движений. Гель в его волосах при беге вёл себя дисциплинированно, ни одна прядь не растрепалась. Через четыре секунды его белый китель мелькнул в служебной двери и исчез за ней.

Я набрал в лёгкие воздуха и заорал:

— Ксюша! Саня! Ко мне!

Потом перепрыгнул через барьер судейского стола и приземлился на подиум на согнутые колени.

Ксюша уже бежала. Через ряды стульев, против течения толпы, против всякого здравого смысла, она прошла наискосок к подиуму, расталкивая плечами тех, кто пытался бежать в обратную сторону.

Саня появился из-за противоположного ряда. На нём уже не было свежего худи. Оно валялось где-то по пути. Саня бежал в одной рубашке, и та на правом боку была слегка надорвана.

Они оба добежали до подиума одновременно с разных сторон.

Я уже стоял на коленях рядом с мордой Мантикоры. Близко к зверю, у которого через минуту лопнет защитная оболочка Ядра, не подходит ни один здравомыслящий фамтех. Я подошёл, потому что других вариантов сейчас не было. Из служебной двери, за которой скрылся Беловодский, никакой подмоги не вылезет. Корпоративная медицина появится здесь после взрыва, чтобы пересчитать пострадавших и составить акт.

— Ксюша. Держи голову! Голыми руками, ты помнишь как! — велел я.

Ксюша опустилась на оба колена возле головы Мантикоры. Без сомнений, без подготовки или паузы.

Мантикора глаз не открыла. Но Ксюша уже наклонилась к её уху.

— Тише, хороший мой. Тише. Сейчас всё починим. Михаил Алексеевич уже здесь. Я тоже здесь, — прошептала она.

Голос у Ксюши был без единой нотки страха. Тот самый голос, которым она в клинике разговаривает с истеричным мурлоком и с Феликсом, когда тот решает, что у него обострение классовой борьбы. Сейчас она этим голосом разговаривала с двумястами килограммами магического зверя, в котором копится энергия на прямой подрыв небольшого здания.

Кристалл у Мантикоры на лбу вспыхнул в очередной раз.

И вдруг моргнул. Пульсация съехала с интервала «раз в полсекунды» на интервал «раз в секунду». Те самые две-три секунды, на которые я рассчитывал, ставя в эту ситуацию Ксюшу.

Я ждал. Но не верил до конца, что её дар сработает на чужом звере с разрушающимся Ядром. На еноте сработал, на мурлоке сработал. Сейчас я ставил на это всё.

Сработало.

— Шестаков! — я поднял взгляд от Мантикоры.

Саня уже стоял на колене с другой стороны зверя, глаза круглые, дыхание сбито, но смотрел он не на пасть, а на меня, и на лице у него было то самое выражение, которое появлялось, когда от него требовалось что-то быстро спереть.

— Сань. Стенды спонсоров. Слева у входа стояли. Стойка с шампунем «Пушок», розовые бутылки с пушистым котом на этикетке, помнишь?

— Видел, — закивал он.

— Тащи всё. Сколько унесёшь. И стенд напротив, там кальциевые добавки, белые коробки с надписью «Костёл-Мин». Тоже всё тащи.

— А их сколько?

— Тоже, сколько унесёшь. Скорее!

Саня кивнул и сорвался с места. Через секунду я услышал его «эй, отойди, медицинская служба!» и грохот падающего стенда.

Я повернулся обратно к Мантикоре. Ксюша держала её морду.

Залез левой рукой в нагрудный карман и вытащил складной ланцет, который в нагрудном кармане у меня лежал по привычке из прошлой жизни. Раскрыл одной рукой, второй уже шёл по шерсти зверя, нащупывая короткую цепочку эфирных узлов вдоль шейного хребта.

Узлы у Мантикоры были крупные, размером с небольшую виноградину. Под пальцами они пульсировали в такт с кристаллом, и эта пульсация шла с тем же ритмом распада, который я видел у кристалла. Если зайти в эти узлы тонкой иглой и стимулятором, можно было бы стабилизировать. Тонкой иглы и стимулятора у меня под рукой не было.

Но был ланцет. И кое-какие знания.

Силовой массаж эфирных узлов через надавливание плоской стороной лезвия, это методика, которую в этом времени никто не применяет, потому что она входит в противоречие с тремя страницами протоколов техники безопасности. Применяется только в полевых условиях ветслужбой одной маленькой страны, в которой я в своё время полгода консультировал. Работает грубо и больно, но даёт отсрочку в сорок-сорок пять секунд.

Этого мне сейчас должно было хватить.

Я нажал плоской стороной ланцета на первый узел.

Мантикора в Ксюшиных руках дёрнулась всей мордой. Ксюша усилила хватку, прижалась лбом к её лбу.

— Тихо, мой хороший, тихо, — шептала она.

Я прошёл по второму узлу. По третьему. По четвёртому. Каждое нажатие вытягивало из узла короткий разряд, и разряд этот уходил в металл ланцета, в мои пальцы, плечо и в подиум. Левая рука у меня начала неметь после третьего узла. Но я её не убирал.

Кристалл на лбу зверя моргнул, потускнел и снова разгорелся, но уже не на полную яркость.

Краем глаза я видел Олесю. Она стояла у бархатного ограждения, в трёх метрах от подиума, и держалась обеими руками за металлическую перекладину. Лицо у Олеси было собранное и бледное. Она смотрела только на меня.

Саня вернулся. И возле моего плеча приземлилась гора пластика.

Розовые бутылки шампуня «Пушок», пять штук, разные размеры, на этикетке толстый кот в цветочном венке. Две белые картонные коробки с надписью «Костёл-Мин кальций+», помятые. Сверху на эту гору упал хрустальный графин с водой, который Саня видимо схватил с судейского стола по дороге, потому что я это ему не заказывал.

Под графином на полу подиума что-то ещё хлюпнуло.

Я скосил глаза.

Профессор Аркадий Генрихович Веслер, главный фамтех корпорации «Аврора», категория высшая, фам-уровень, лежал прямо у ножки судейского стола, ногами на ковре. Глаза у Веслера были закрыты. Грудь поднималась и опускалась ровно. На его брюки от твидового костюма стекала тонкая струйка воды из опрокинутого графина.

Корпоративные коллеги в обморок падают тоже корпоративно. Аккуратно, в безопасное место, рядом с кадровиком, готовым подтвердить факт.

— Док! — Саня тяжело дышал. — Я пять бутылок шампуня нашёл. Витаминов две коробки. Графин случайно вышел.

— Молодец.