class="p1">– Это же не станет проблемой? – Рядом стояли родители с пожилой дамой, владелицей помещения.

Та казалась холодной скалой.

Как сказала Лилия, та была дико привередливой и совершенно не хотела возиться с тем, чтобы привести бывшую фабрику, а затем и склад в должный вид для сдачи, а особо смелым просителям отказывала.

Тема с галереей по непонятным причинам ей показалась заманчивой, и она согласилась встретиться уже на следующий день. Правда, все это время на ее губах играла напрягающая окружающих снисходительная, ироничная улыбка, но Дрейк было плевать. Она влюбилась в пространство с первого взгляда и уже представляла, как обставит его.

– Нет, конечно нет, – без промедления покачала головой Татум. – Просто понадобится… больше людей. Спасибо вам огромное, – обратилась она к владелице, та удовлетворенно кивнула.

Работы предстояло много. Не просто много, а до хрена.

Состояние помещения было печальным. Несмотря на сохранившуюся, без протеков и прорех крышу, несущие стены и даже исправный водопровод, на двух из трех этажей были проблемы с электричеством, а просторные залы были поделены деревянными стенами на отсеки, которые предстояло сносить. Пол был усеян мусором, битыми бутылками и другим хламом, а бетонные стены и красивые высокие двери были исписаны граффити. Чудом уцелели почти все окна. Но те нужно было утеплять.

Татум вздохнула, чуть разволновалась, видя фронт работ, но не упала духом. Она уже видела, на каких этажах можно сделать творческие мастерские, где могут проходить занятия или ярмарки, где сделать зону отдыха, где – мастерские для самих художников, выставочные залы, даже свой кабинет.

Было настоящим чудом, что владелица решила так легко сдать помещение именно Дрейк, – немаловажным фактором было давнее знакомство женщины с родителями, но тем не менее. К тому же она сказала, что не будет брать арендную плату с Татум – только половину суммы налога за землю. Заверила, что ее устроит процент с дохода галереи в первые пять лет с момента, когда Татум выйдет в плюс. Это было до слез волшебной возможностью.

Дрейк пообещала в течение месяца расписать все по цифрам и составить официальный договор, но, очевидно, владелицу, пожилую Кристину Андреевну, пока не волновали договоренности, не подкрепленные подписью. Для нее было важнее человеческое доверие, которое за Тат заработали перед женщиной ее родители.

– Что будем делать? – Надя озадаченно взглянула на подругу, когда родители Дрейк с владелицей покинули склад, пожелав удачи.

– Для начала… давайте соберем в пакеты мелкий мусор, какой сможем… – Тат задумчиво почесала затылок. – Очень не зря я взяла строительные перчатки… завтра уже позову парней, и примемся за все эти… большие штуки… – Все перевели озабоченные взгляды на разломанные деревянные щиты, цементные блоки и куски шифера, растасканные по углам. – Нужно будет еще принести кувалды для всех этих стен. – Татум поджала губы. – Хренов лабиринт… ладно! – Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание девчонок. – Все будет круто! Это только выглядит пугающе, на самом деле работа будет несложная. Запарная, да, но несложная. – Она посмотрела на растерянные лица подруг и вздохнула. – Так и быть, с меня кофе целый месяц, – сказала она с улыбкой, и девчонки ожили, начиная изображать бурную деятельность.

– За работу! – картинно строго прикрикнула на всех Ева. – Разбираем перчатки, не стесняемся!

Тат засмеялась: казалось, сейчас ее не могло остановить ничего – даже если здание нужно было бы снести, из обломков построив все заново своими руками, она бы это сделала.

Ощущение приближающейся, сбывающейся на глазах мечты было мощнее любого кайфа: генератор душевных сил словно стал бездонным.

Дрейк включила на телефоне музыку, под танцы работа шла веселее. Девчонки таскали мусорные мешки, палки, битые бутылки и прочий хлам, Татум не отставала: у нее будто выросла еще одна пара рук, с таким рвением она бралась за дело.

Провозились за уборкой до темноты. Татум осталась бы работать и дальше, но на втором этаже были проблемы с электричеством, а с фонариком на лбу было совсем трудно.

Ева буквально силой вытаскивала Дрейк из здания, Вика засыпала на ходу, Надя улыбалась, наблюдая за этой картиной, Катерина плелась позади. Было принято решение пойти в пиццерию.

– Что это? – Катерина выгнула темную бровь, облокачиваясь на стол, и взглянула на Еву, телефон которой пиликал уже пятый раз за последние несколько минут.

Катерина производила впечатление суровой, серьезной женщины, хоть и была молодой девушкой. Прямой, вечно скептичный взгляд, темные объемные толстовки, скрывающие крупную фигуру, а неизменные головные уборы в виде платков, бандан и шапок она носила как корону.

Даже Дрейк хотелось поежиться под тяжелым взглядом девчонки, когда та смотрела на Татум оценивающе, но она понимала, что под таким взглядом прячется скорее преданность, чем жестокость.

Катерина была тем человеком, на чью дружбу можно положиться. И она сделает все, чтобы тебя защитить. Если ты, конечно, вошел в узкий круг доверия. Серьезная Катерина наверняка первая бы пошла царапать машину парню-изменщику, из-за которого плачет подруга, и разразилась речью о феминизме, если бы преподаватель оскорбил ее близких неаккуратным словом.

Поэтому, вопреки инстинктам, Дрейк не опасалась Катерину, хоть и понимала, что в ее ближний круг не входит, – она ее уважала. Потому что сама была такой же. Только если внешний вид Катерины – огненные рыжие волосы и магические кольца на всех фалангах пальцев – отражал ее решительность и принципиальность, к Тат надо было присматриваться.

Прожженный не лучшим опытом взгляд молодой девушки ясно давал понять, что не все так просто. Глаза всегда выдают: какая бы нежная кожа щек ни была, как бы наивно ты ни хлопала ресницами, по взгляду будет понятно, переживал ты в жизни дерьмо или нет.

Именно поэтому Мэрилин Монро просила делать по сотне дублей на каждую сцену, чем всех бесила: помимо вживания в роль, она умела расфокусировать взгляд и представлять, что смотрит на белую стену. Только так ее образ начинал отображать чистоту и наивность, которые мы видим в фильмах.

Иначе нам стало бы тошно. В романтичной комедии мы хотим видеть влюбленный и светлый взгляд героини, хотим расслабиться и наслаждаться картиной – хотим, чтобы изнасилование, растление, выкидыши, побои и принудительную наркоманию актеры оставили за кадром.

Мэрилин это удавалось. Поэтому она стала легендой. Татум у нее еще только училась.

– Это будильник, забыла выключить, – отмахнулась Ева после паузы: от усталости мозг подтормаживал.

Они сидели за столом пиццерии с неоновой вывеской и смотрели в темноту города, в полудреме ожидая заказ. Замерзшие лужи мутным свечением отражали яркие буквы над входом, две легковушки на парковке стыли в питерских сумерках, девчонки зевали.

– Он у тебя каждую минуту звонит? В чем смысл? – Катерина подперла щеку кулаком, поддерживая вялый разговор.

– О, минута по утрам – это очень много, я понимаю. – Анна хохотнула, пальцами расчесывая волосы.

Татум с ее неврозами было не понять, каково это: просить утром поспать еще пять минуточек, но много про это слышала – понимала, о чем говорит Славянова. Хотелось, конечно, как нормальные люди, понимать это в полной мере, а не подрываться с первым звонком будильника от панического страха проспать, но она не жаловалась.

– Точно-точно, – поддакнула Вика, убирая в карман маленькое зеркальце, в которое последние две минуты активно разглядывала остатки туши на ресницах. – За минуту многое может произойти, – со знанием дела кивнула она, – за минуту можно