но теперь… – В глазах Кристины Андреевны проскользнула родительская боль. – Приоритеты меняются после пережитого горя. Теперь я хочу лишь, чтобы Люк был счастлив, – уверенно сказала она и посмотрела прямо на Татум, одним взглядом заставляя Дрейк мысленно посыпать голову пеплом. – Он упоминал про твою мечту, и я рада, что рядом с ним есть люди, мыслящие более приземленно. Думаю, этот проект пойдет на пользу и ему тоже: поддержка молодых талантов очень важна. – Кристина Андреевна многозначительно кивнула и сделала шаг Татум навстречу, бережно беря ее за ладони. Дрейк сделала над собой огромное усилие, чтобы не отшатнуться. – Я не сомневаюсь, что у вас все получится, – вкрадчиво произнесла женщина, заглядывая Тат в глаза. – Не отступай.

Татум только кивнула в ответ. Нутро кричало о том, что в словах владелицы скрыто куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Казалось, она знает страшный секрет Дрейк, знает, что Люк не записывался ни на какие курсы, а про кружок рисования Тат сказала просто так, чтобы был предлог приходить к нему в больницу, будто они недавно познакомились и подружились.

У жизни извращенное чувство юмора, раз Люк нашел в этом свое призвание. Учитывая, что в общем горе их семьи виновата именно она – девчонка, которой Кристина Андреевна помогает. Которой выражает искреннюю благодарность за благополучие внука.

Смешно.

Но Кристина Андреевна не прибила ее на месте и не вызвала полицию – лишь попрощалась и сказала ждать в течение пятнадцати минут план здания, который привезет ее человек.

Татум сморгнула пелену шока перед глазами, на негнущихся ногах отошла к стене, бездумно смотря вслед удаляющейся женщине. Ее коричневая шуба пятном расплывалась перед глазами, в голове был туман.

Противоречивые эмоции разрывали сердце. Вина и стыд плотным металлическим кольцом сомкнулись вокруг сознания. Дрейк было не убежать от прошлого, оно снова и снова через людей вокруг хлестало ее мокрыми, голыми прутьями по спине. Сначала Крис, теперь бабушка Люка. Казалось, они объединились и затеяли смертельную игру, цель которой – вывести Дрейк на чистую воду. Либо хотели, чтобы она вскрылась от всепоглощающего чувства вины.

Только через год общения с Люком она смогла разговаривать с ним спокойно, без вечных слез или хрипотцы в голосе. Рядом с ним она помнила о случившемся, но не выжигала себя стальными прутами раскаяния, понимала, что в какой-то момент парню надоест видеть жалость в ее взгляде.

Жалость к самой себе.

Татум смогла трансформировать это через ломку в себе в крепкую дружескую связь. Но, отходя от Люка, натыкаясь на воспоминания о содеянном, до сих пор раз за разом она ощущала, как нутро скручивалось в терновый узел, не давая спокойно дышать.

Дрейк мотнула головой и убедила себя в том, что для паранойи нет причин. Кристина Андреевна была знакома с ее родителями задолго до всего этого. Тат вспомнила упоминания о случившемся горе с семьей давней знакомой родителей. Но тогда была слишком погружена в себя – не расслышала, не увидела связь.

Все в порядке. Это просто совпадение.

Но следующей удушающей эмоцией стала обида. Тат понимала, что в жизни не бывает ничего просто так, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и благородные альтруистские деяния Кристины Андреевны наконец обрели мотив, но было обидно.

По-детски хотелось, чтобы это было чудом.

Чтобы владелица склада действительно просто так, из-за восхищения амбициями незнакомой девчонки бесплатно отдала ей помещение в две тысячи квадратных метров. Не потому, что ее внуку-художнику хочется выставлять свои работы, а потому, что ей захотелось исполнить мечту самой Татум.

Дрейк понимала, что это глупо, но обида не отпускала. Будто она не заслужила этого. Или, что еще хуже, заслужила, потому что сделала это с Люком. Не лишила бы она его памяти и не выбила глаз – не могла бы наслаждаться планировкой пространства.

Тат беззвучно взвыла. Не заметила, как в помещение вошел мужчина в костюме с галстуком – водитель Кристины Андреевны – и передал оказавшемуся рядом Крису пластмассовую тубу со свернутыми чертежами здания.

Невидящим взглядом Дрейк проводила мужчину к выходу, посмотрела на азартно улыбающегося Криса, расправляющего перед собой план первого этажа, отвернулась.

В голове было пусто, на сердце – гадко. Ничего не хотелось. Только закурить и повеситься.

– Эй, Дрейк, я был прав. – Крис игриво выгнул бровь, оказавшись рядом с Тат, пихнул ее локтем в плечо, но Татум только разозлилась, не желая сейчас разбираться еще и с Вертинским. – Стена оказалась несущей, как я и говорил.

– Поздравляю, – раздраженно отмахнулась она, пряча взгляд в телефоне, но Крис, окрыленный выигрышем, не замечал ее состояния.

– Это значит, что ты идешь со мной на ужин. – Он улыбнулся и поднял двумя пальцами подбородок Тат, заставляя посмотреть на себя. – Ты же помнишь про это?

Дрейк вспыхнула. Злость, которая была обращена на саму себя, нашла нового получателя.

– Отвали! – Она с размаху хлопнула ладонью по руке парня. Вскинула на него яростный взгляд. – Что непонятного в том, что я хочу, чтобы ты ко мне не прикасался? – злобно зашипела Дрейк.

Крис осекся.

Отступил на шаг, растерянно глядя на девчонку: в ее жестах и взгляде отчетливо читалось отвращение. Сердце закололо, нутро наполнилось неприятной кислотой. Крис поджал губы, кивнул и направился быстрым шагом на выход.

Дрейк оторопела от такого поворота событий, но, не выплескав всю злость, последовала за парнем: теперь обида была еще и на него.

Она остановилась на ступенях у входа, наблюдая за тем, как Вертинский чуть ли не бежит к своей машине, и раздосадованно, презрительно бросила ему вслед:

– Давай, сваливай! – Она язвительно скривилась, за раздражением пряча обиду. – Как только перспектива секса исчезает, все твои благие намерения и бескорыстная помощь тоже идут куда подальше, очень правильно! Мгновенно принял решение, просто молодец!

Разбитая, негодующая Татум плевалась ядом на ступенях здания, пока Вертинский уходил прочь. Он замер, прежде чем закрыть водительскую дверь. Стоял рядом, выслушивал обвинения, а затем поднял на Дрейк прямой взгляд, заставив ее замолчать.

– Несущую стену нужно укреплять, и как можно быстрее, потому что материалы долго застывают. Если хочешь устроить открытие через две недели, начать нужно уже сегодня. Я знаю, где продается все необходимое, – твердо произнес Крис, глядя Татум прямо в глаза, заставляя внутренности девчонки вибрировать. – Если ты еще не поняла, я ценю тебя вне зависимости от перспектив между нами, – жестко, снисходительно проговорил он, и Тат почувствовала, как обида мгновенно испарилась, уступив место растерянности. – И если ты считаешь, что годишься только для секса, это только твои проблемы, – припечатал он. – Не перекладывай с больной головы на здоровую. Буду через час, – бросил Крис, сел в машину и, подняв столб пыли, выехал со своеобразной парковки.

Татум села на каменные ступени, смотря машине Вертинского вслед, закурила и расплакалась.

Кажется, она сделает одолжение абсолютно всем, если перестанет винить себя. Это чувство на рынке обесценилось.

Хреновый из Дрейк инвестор. Как и человек.

Татум

На следующий день Крис с ней не разговаривал. Они и до этого не вели долгих бесед, но Дрейк чувствовала, как от парня исходит холод. Он больше не смотрел на нее украдкой, не шутил и не поддакивал, не улыбался – в универе и вовсе игнорировал, на складе занимался работой.

Татум понимала, что виновата, но