– Да, я тоже студию сдал, – отозвался Кеша, – а в моей квартире не развернуться.

Татум улыбнулась, со стуком поставив стакан на стойку.

– Значит, считайте, что я – знак судьбы! – Она шутливо вздернула подбородок, парни за стойкой хохотнули. Они даже не собирались спорить.

– Конечно, а как иначе-то!

Татум картинно засмущалась, отмахиваясь от подколов парней, но сама внимательно приглядывалась: к ясности глаз, состоянию кожи, любым пятнам на одежде и отметинам на руках. Она не зря оборвала все связи тогда.

– Я серьезно. – Отшутившись, она взглянула на старых друзей.

Григорий вопросительно выгнул бровь, Кеша облокотился на барную стойку и подпер щеки ладошками в ожидании объяснений. Татум помедлила, собираясь с духом. Выдохнула.

– Я открываю галерею.

Парни зависли на несколько секунд, ожидая панча шутки, но его не было. Они недоверчиво и удивленно посмотрели на Дрейк, даже Владислав приблизился к эпицентру обсуждения.

– Твои сны стали реальностью? – Гриша усмехнулся все еще недоверчиво, но с радостью за Дрейк. – Хотя да, пора бы уже. Столько болтала про это. – Он хохотнул, и Тат снова улыбнулась воспоминаниям.

– Не совсем, но скоро станут, – кивнула Тат. – Я только сегодня это поняла, но… я найду помещение уже на этой неделе, – уверенно заявила Дрейк. – Не хватает только художников. – Она загадочно взглянула на парней.

Ребята переглянулись между собой. Влад, как обычно, смотрел с прищуром.

– Ты серьезно? – чуть ли не хором проговорили они, Дрейк гордо улыбнулась.

– Как обширный инфаркт, – подтвердила свою позицию она. – Родители помогут мне снять склад. Работы, скорее всего, будет много, но, думаю, вы не откажетесь замарать руки ради такого, – сказала с улыбкой Тат. – Тем более я помню, как Иннокентий мебель на досуге себе дизайнерскую плотничал, а ты, Гриш, я смотрю, отделкой теперь занимаешься. – Она кивнула на ноутбук.

– Говорят, я в этом хорош. – Парень смешно покачал головой.

Дрейк в который раз удивилась его внешности: они с Гришкой были ровесниками, в отличие от Кеши и Влада, которые были на пять лет старше, но Григорий выглядел взрослее всех. И дело было не в бороде, а во взгляде.

– Я и не сомневалась. – Дрейк засмеялась, хлопая друга по плечу.

Кеша явно был в недоумении.

– Ты всегда как гром среди ясного неба, Дрейк. Три года не виделись – и тут такое. – Он с улыбкой развел руками, не веря в происходящее.

Татум невинно пожала плечами.

– Судьба так и работает. – Она хихикнула, но затем замялась, серьезно глядя на парней. Те осеклись, видя смену настроения Татум, внимательно пригляделись. – У меня есть одно-единственное, но самое обязательное условие.

Дрейк посмотрела в глаза парней пронзительно, говорящим взглядом. Она надеялась, что они это тоже пережили. Не как Глеб. Потому что у Тат была определенная позиция: каждый делал со своей жизнью что хотел. Но только если между этой жизнью и жизнью Дрейк была дистанция. В ближний круг она больше эту заразу не пустит. Может, это было отголоском подросткового максимализма, но ей было плевать.

– Конечно. – Кеша понял Татум без слов, твердо кивнул.

Григорий криво усмехнулся.

– Год трезвости, – тихо проговорил он, взглянув исподлобья на Татум.

Дрейк решила не заострять на теме внимание: она узнала все, что хотела, и вновь улыбнулась.

– За это надо выпить, – предложила она, и парни подхватили настроение Дрейк. Абсурд диалога не исключал понимания: их трезвость была другой, выстраданной годами. Все осознавали, что возможности не падают с неба одна за другой, надо хвататься за первую же. Ею стала Татум Дрейк.

Татум

Тат со смехом вывалилась на улицу, обещая позвонить уже завтра. Морозный ноябрьский воздух быстро пробрался под одежду, но только подарил облегчение разгоряченной разговорами и алкоголем Дрейк.

Она схватилась за щеки, облокотившись о стену здания. Посмотрела в ночное небо. Космос сквозь тучи подмигивал ей, Дрейк была в этом уверена. Сумбур последних дней выстраивался в прямую дорогу – Тат действительно чувствовала, как тает под ногами рыхлый снег. В ее душе наступала весна.

Татум оступилась, переминаясь с ноги на ногу, тихо захихикала над собственной неуклюжестью. Мобилизация внутренних ресурсов и сосредоточенность на яркой идее прошли, Дрейк расслабилась, воспоминания протиснулись сквозь шквал новых эмоций.

Все это – галерея, встреча со старыми знакомыми и помощь родителей – произошло в том числе благодаря Вертинскому. Без злости на него, без негодования от ощущения контроля Тат не захотела бы начать свое дело. Так и нанялась бы на работу ассистента, отодвинув мечту о карьерном росте на много лет.

Пальцы сами собой набрали его номер. Парень ответил почти сразу, Дрейк расплылась в пьяной улыбке.

– Крис…

В ее голосе после всплеска ярости и радости по неизвестным причинам было слишком много нежности. Крис насторожился.

– Ты где? Ты в порядке? – Вертинский поднялся с места под вопросительным взглядом Марка, у которого Крис думал остаться на ночь.

Взволнованно зашагал взад-вперед.

– Да, – отмахнулась Дрейк и тихо икнула. – Не знаю, зачем тебе позвонила. Я пьяна. – Она засмеялась над своими словами, отлепилась от стены и повисла на ограде рядом, лишь бы удержать равновесие: перед глазами все начинало крутиться.

– Ты с кем? – Крис остановился, сжал кулаки, голос постарался сделать спокойным.

Тат улыбнулась.

– Была с друзьями. Но уже одна. – Она мечтательно запрокинула голову, слушая голос Криса, и не могла понять, почему это ее так успокаивает.

Она все решила. Неужели сердце жило своей жизнью? Очень непрактично.

– Я заберу тебя, – безапелляционно заявил Крис, кивая другу. Марк с первых шагов Вертинского понял, что на месте сегодня тот не останется.

– Не надо, все хорошо. – Тат улыбнулась в трубку. Крис замер. – Просто хотела услышать твой голос. – Она пожала плечами и посмотрела перед собой, будто Вертинский мог ее видеть.

Так странно было осознавать, что еще недавно совсем незнакомый человек стал нужным в моменты горя и радости.

– Дрейк…

Ее мягкий тон прошелся ножом по сердцу Вертинского: в ушах еще звучало «я люблю тебя, Крис», и он не хотел оставлять ее одну. Думал, Дрейк пропадет на какое-то время, как делала раньше, но она позвонила в этот же вечер пьяная, честная, и Крис просто не мог с собой бороться.

– Все хорошо, я доберусь сама. От «Креста» до меня недалеко. – Она покачала головой, не желая отвлекать парня и занимать его время, но он сделал не то, чего хотела Дрейк. А то, что ей было нужно.

– Знаю это место. Буду через пятнадцать минут.

Он приехал.

Крис

– Сколько ты выпила? – Крис подозрительно оглядел девчонку.

Дрейк расплылась в улыбке.

– Да.

Дорогу до дома Криса Тат помнила нарезкой кадров. Блестящая дверь «мерседеса», мужские руки, горячие губы на ее виске. Собственный пульс, бьющий по перепонкам, и ощущение, будто своих костей и кожи недостаточно, – окутанная его запахом, с теплой ладонью Вертинского на коленке, Татум чувствовала, как внутри росло нечто такое, что не помещалось в ее строение скелета. Что-то большое и горячее в районе груди намагничивало пространство вокруг, заставляя глубже дышать.

Она была так в себе уверена, уверена в том, что разучилась привязываться, что пропустила момент, когда ее внутренний стержень рядом с Крисом превратился в гальку. В маленькие гладкие камушки, омытые соленой водой, которые в хрупкой башенке удерживало лишь расстояние.

Чем дальше от Криса – тем