подобного бросится ему целовать в благодарности ноги, а затем прыгнет в койку. Она почувствовала себя дико паршиво. Отступила на шаг, с презрением смотря на парня.

– Я уже подумала, что ты отпустил маниакальную идею о контроле. – Тат презрительно фыркнула, сложив руки на груди.

С лица Криса исчезла улыбка, он сощурился и плотно сцепил челюсти, осознавая, что план не сработал.

– Кто бы говорил о контроле, – едко от неожиданности процедил он, и оба поняли, о чем идет речь.

Крис хотел было вернуть слова назад, но упоминание ее болевой точки нажало на кнопку гнева.

– Иди на хер, Вертинский, – со звериным оскалом рыкнула она, поражаясь тому, как можно вести себя настолько ублюдочно.

Влезать в ее жизнь, а на недовольство вторжением бить знанием о ее личных проблемах. Она думала, что Крис понимает ее заскоки. Но нет, в его глазах это было недостатком. И пусть так, но попрекать этим ее и сравнивать с собой…

– Дрейк… – Крис сделал шаг навстречу, но Тат дернулась от него, убирая руку.

Не желала касаться.

Он с сожалением выдохнул, злясь на себя за сказанное, – Дрейк умела выводить из себя. Он весь свой мозг напряг, чтобы расположить к себе Татум, не опускаясь до банальных цветов, а она назвала его, считай, сталкером. Только уже не в шутку, как в начале их… истории, а взаправду, будто он – помешанный маньяк. Отец говорил, что импульсивность Криса ему аукнется, и оказался прав.

– Нет. – Тат расстроенно, гневно покачала головой. – Пошел ты! – Она вскинула на него разъяренный взгляд: Крис влез в ее опору, ее мечту! Сделал из ее стержня фикцию и опять предложил себя на роль несущих стен. Татум была раздавлена. – Мне не нужны от тебя подачки, – выплюнула она слова парню в лицо и пошла к выходу.

– Я просто хотел помочь… – Крис всплеснул руками, бросая слова вдогонку, но услышал лишь злое, брошенное через плечо:

– Вечером рукой сам себе поможешь, кретин.

Крис вышел вслед за Татум в основной холл, но догонять не стал: был уверен, что Дрейк вполне способна разнести здесь все в щепки. Настроение было испорчено, план – разрушен. Вертинский стоял посреди зала и наблюдал за Дрейк, которая быстрым шагом направлялась к Мирославе.

– Мне очень жаль, но я не смогу принять эту должность. – Хорошая акустика позволяла расслышать каждое слово.

Крис раздраженно сжал кулаки: она серьезно откажется от работы мечты просто из вредности? Только потому, что помог с этим он?

– Правда? – удивилась женщина, с непониманием глядя на Дрейк, но Татум говорила уверенно и безапелляционно.

– Да.

– Ну что ж, удачи вам. – Мирослава недовольно поджала губы, оглядывая Дрейк с головы до ног. Без образования, принятая на собеседование по знакомству, еще и отказывается после того, как ее, считай, уже приняли. Неблагодарная девчонка. – Правда, без официального опыта работы в этой сфере исполнить вашу мечту вряд ли выйдет. – Она вздохнула с лицемерным сочувствием, из-под очков посмотрев на Татум. – Своя картинная галерея – это не так просто…

Вертинский нахмурился и даже огляделся по сторонам, не понимая, что заставило Дрейк резко замереть.

Она будто услышала кодовое слово, как шпион, и активировала что-то в своем мозгу. Крис заволновался. Татум смотрела сквозь стену перед собой, а через секунду на ее губах медленно начала расцветать счастливая улыбка.

– Точно… – пораженно проговорила она почти по слогам. – Своя… своя картинная галерея. – Вертинскому показалось, что над головой Дрейк загорелась лампочка с идеей.

Он сделал несколько шагов по направлению к Тат и вздрогнул, когда та захлопала в ладоши и радостно взвизгнула, подпрыгивая на месте.

– Спасибо! – окатила она своей сменой настроения растерянную женщину.

Затем огляделась и быстро зашагала к Вертинскому.

Крис оторопел, видя счастливую, приближающуюся Дрейк, даже инстинктивно отступил на полшага, но ни о чем думать не мог, кроме ее светящихся карих глаз.

Тат подбежала к Крису и без прелюдий впечаталась в его губы сочным, радостным поцелуем. У Вертинского сердце сделало кульбит и забилось заново, когда она оторвалась от него и посмотрела на парня горящим, благодарным взглядом – как тогда на уикенде, как он вчера ей обещал. Только сейчас взгляд был смелым и отчаянным.

– Крис… я тебя люблю! – на эмоциях воскликнула Дрейк и еще раз чмокнула парня в губы, держа ладонями за щеки.

Вертинский не успел ничего сказать, а Тат ответ не нужен был: она без прощания направилась к выходу, следуя за зародившейся в голове идеей.

Татум

– Добрый вечер! Да, здравствуйте, спасибо. Да, тоже рада вас видеть, добрый вечер. Они там? – Татум пробиралась через приветливые улыбки и рукопожатия знакомых с детства партнеров в фирме родителей, ответно улыбалась и кивала, подтверждая, что да, выросла.

Дрейк оборвала мамин телефон звонками еще на выходе из галереи и, как только получила локацию, приехала в ресторан.

Праздновали день рождения одного из сотрудников и, как всегда, обсуждали дела. Тат могла бы дождаться позднего вечера, когда родители придут домой, или поговорить утром, но… не могла. Приехала сразу в ресторан. Дрейк казалось, если она не поделится своей идеей, у нее лопнет сердце.

– Татум! – Лилия помахала ей с края длинного стола, жестом подзывая к себе.

Дрейк, еле сдерживаясь, заключила маму в крепкие объятия и приобняла за плечи отца, присев на свободный стул.

– Я вас не отвлекаю? – Отдышавшись, Тат оглядела родителей и виновато поджала губы.

Отец был в смокинге, мама – в бежевом вечернем платье с открытой спиной. Дрейк окинула беглым взглядом помещение: укрытый темной бархатной скатертью стол ломился от сочных закусок и дорогого алкоголя, но строгого этикета никто не соблюдал – дружеская атмосфера позволяла расслабиться и наслаждаться праздником, не тратя силы на четкую субординацию. Поэтому Дрейк в своих ботфортах и короткой кожаной юбке была почти к месту.

А Татум всегда придерживалась принципа «все или ничего», так что «почти» ее совсем не смущало.

– Вовсе нет, – отмахнулась Лилия, оглядывая зал, – это продлится еще часа два. – Она пожала плечами.

Тат успокоилась и кивнула.

– Хорошо.

– Все в порядке? У тебя взволнованный вид. – Лилия участливо нахмурилась, придвинувшись ближе к дочери.

Татум растроганно улыбнулась. Они так сильно любили ее. В подобные моменты, в молчаливом ожидании отца и поддерживающих прикосновениях мамы это чувствовалось особенно сильно.

– Все хорошо, – активно закивала Дрейк, поспешив успокоить родителей. – Даже замечательно.

Она знала, что мама с отцом уже не беспокоятся, когда Тат поздно приходит домой, спокойно просят помочь с бухгалтерскими расчетами и не боятся оставлять дочерей одних на несколько недель, но… Татум на всякий случай лишний раз не тревожила их серьезным «нам надо поговорить».

Знала, что даже спустя время это больно будет бить по зажившим воспоминаниям.

– И я не хочу оттягивать. Мне нужны ваша помощь или совет. Все хорошо, правда. – Она еще раз нервно улыбнулась. – Я уже пять лет грежу одной мечтой. – Дрейк набрала полную грудь воздуха, в предвкушении закусила губу. Лилия в ожидании смотрела на Татум, отец кивнул, прося продолжить. – Сначала мне говорили, что я ее недостойна, а потом я в это поверила, – выдохнула Тат, опустив взгляд в ладони. Непрошеные слезы подступили к горлу, но Дрейк с улыбкой зажмурилась: она сама решает, что чувствовать по этому поводу, и своим решением превратит досаду во вдохновение. – Но сейчас я понимаю, что воплощу ее в жизнь, несмотря на все опасения и неуверенность. – Она