– Не знаю, – честно ответила Дрейк.

– Ты просто привыкла держать все под контролем. – Люк достаточно хорошо изучил Дрейк для таких смелых заявлений. – И после того как его потеряла и снова обрела, не хочешь его лишаться. – Татум поморщилась.

Она рассказывала Люку свою историю, исключив определенные детали. И в принципе, он был прав. Только не знал, что это было связано с ним. Потому что именно той ночью Дрейк потеряла контроль. И не только над собой, но и над своей жизнью. Тогда она оглянулась и поняла, что разрушила абсолютно все и даже не заметила как. Это было самым страшным, что происходило в ее жизни. Так что да, она не хотела терять контроль. Но в чем-то Люк был прав.

– А отношения с другим человеком никогда не просчитать, – добавил он.

Тат отрицательно покачала головой.

– Я и не хочу их просчитывать.

– Нет, хочешь. – Люк снисходительно улыбнулся. – Ты ответственный и чувствительный человек, Татум, и хочешь быть уверенной в решениях других, как в своих, но так не получится. – Он перекинул салат в пиалу, разводя руками, мол, ты же сама понимаешь это. – Ты просто доверяешь чувствам и смотришь, что из этого получится. Иначе проще жить отшельником в горах, где твои планы не будут путать глупые люди.

Татум с недовольным лицом закапризничала.

– Может, и легче.

– А ты у нас легкие пути ищешь, да? Брось, – усмехнулся парень.

– Меня бесит, когда ты прав, ты в курсе?

Татум поражалась тому, как зрело и позитивно рассуждал о таких жизненных вещах Люк. Он был слишком хорош для этого мира.

– Я для этого существую на земле, – согласился он. – Ты в норме?

Был бы он рядом, обязательно взял за плечи и заглянул Дрейк в глаза, а так только приблизился к экрану смартфона. Татум выдохнула и покачала головой, радуя друга скупой, ироничной улыбкой.

– Да, надо просто бахнуть литр водки, чтобы отойти от твоих слов. – Она с шутливым раздражением отмахнулась от парня и поудобнее уселась на балконе по-турецки, благо джинсы позволяли ссутулиться и согнуться в три погибели, как она любила.

– Только сделай это после пары по матанализу, – назидательно напомнил Люк, и Тат залилась смехом, который эхом отражался от сводчатых потолков холла.

– Как скажешь, деда, – саркастично подметила Тат.

– Я успокою Нику, – пообещал он.

Татум послала парню воздушный поцелуй и закатила глаза.

– Уж будь добр. Не хворай, – кинула она на прощание другу, поднимая с подоконника телефон, но Люк успел посмотреть на нее серьезно, прежде чем Тат отключила вызов.

– И тебе удачи. Доверяй своим чувствам, Дрейк, – уверенно, так, что у Татум мурашки по хребту пробежали, проговорил он. – Если они подвели тебя однажды, это не значит, что так будет всегда.

Люк не знал, о чем говорил. Но Татум хотелось ему верить.

Крис

Крис вспоминал ее требовательный прищур, сидя на спинке скамьи в сквере университета. Марк рядом лениво прикрывал глаза и щурился в лучах осеннего солнца, пока Вертинский нервно перещелкивал суставами пальцев и качал головой.

Он вспоминал жар ее кожи и понимал, что Дрейк уже долгое время из его головы даже покурить не выходила. Жила там, обосновавшись в укромном уголке, и в самые неподходящие моменты переходила в центр, будто меняя его личность.

Крис повел плечами, пытаясь сбросить странные ощущения, но не вышло. Его и раньше влекло к девушкам. Встречались те, которых он хотел безумно и был даже готов добиваться, играя с их капризами, но то, что пробуждала в нем Дрейк, Крис искренне не мог понять.

Синтез горячего, животного, опаляющего кончики пальцев и чего-то абсолютно внеземного тянул под сердцем ежесекундно. Чем ближе она была, тем больше он насыщался. Крису казалось, к его клапанам сердца привязали лески и прикрепили к блузке Татум. Что-то необъяснимое, сильное, как стихия, не просто влекло к ней Криса, а неконтролируемо тянуло.

Чем больше он смотрел в ее свободные, теплые глаза, тем дольше хотелось это делать. Чем больше он касался губами ее кожи, тем ярче и глубже хотелось эти поцелуи оставить. И когда он ее обнимал… ее запах… неуловимый, непонятный, несформулированный, хотелось вдыхать постоянно, пришить Дрейк к себе швейной иглой и колесить по всему миру, как пара сиамских уродцев. Главное – не отпускать.

– Она меня бесит. – Крис раздраженно хлопнул себя по коленям и спрыгнул со скамьи, разминая ноги.

Марк хмыкнул себе под нос, видя состояние друга.

– Так забей на нее, – пожал плечами Сухоруков.

– Нет, ты не понял. – Крис сложил руки сзади в замок, шагая взад-вперед перед другом, поджал недовольно губы. – Она меня бесит… в хорошем смысле. – Крис не знал, что сказать, но говорил честно. – Упрямая. А я хочу, чтобы она была со мной.

Марк спрятал улыбку. Ему нравились изменения, происходившие с другом. Сухоруков не считал себя мудрее или взрослее Криса, но в плане темперамента Вертинский точно его переигрывал.

Крис был импульсивен, внутри него постоянно кипели злость и раздражение, он заводился с полуоборота, и только драки помогали «снять пенку» с поверхности, чтобы ярость не пролилась.

В последнее время Крис… не стал добрее или спокойнее, нет, но было заметно, что эту необузданную энергию внутри начал использовать как-то иначе. И это «иначе» было не так разрушительно.

– А она этого не хочет? – Марк вскинул бровь, но на самом деле не удивился.

Татум не была похожа на девушку, грезящую отношениями. Ей будто вообще никто не был нужен, а люди, с которыми она общалась, вроде сестры или Нади с Евой, казалось, появились в ее орбите случайно и временно.

Марк не ставил диагнозы, но откровенно признавался себе в субъективных наблюдениях. Даже тогда, на уикенде за городом, когда он забирал нужные отцу документы и встретил Криса с Тат, их «влюбленная парочка» вызвала недоумение.

Марк только потом узнал, что это была игра, и говорить ничего не стал, но если стал бы, сказал: «Я все равно вам не поверил».

Крис был молодым и злым, а Татум – слишком самодостаточной. Им просто нечем было друг за друга зацепиться.

– Два раза в лоб предлагал. Ни в какую. – Вертинский раздраженно развел руками.

– Как интересно сменились правила игры, – заметил Марк, качнув головой.

– Да пошел ты. – Он беззлобно отмахнулся от друга и перевел взгляд на двери универа, откуда начали выходить студенты. Татум была в первых рядах. – Вот она, – сказал сам себе Вертинский.

Перехватил в руке ключи от машины, направляясь на парковку.

– Беги, Ромео, – кинул ему вдогонку Марк, на что Крис картинно вздохнул, оборачиваясь на ходу.

– Такими темпами, чувствую, закончу, как он. – Вертинский криво усмехнулся и поспешил к «мерседесу».

Лихо запрыгнул в машину, с визгом шин тронулся с места, выруливая на улицу рядом с университетом. По тротуару как раз шла Татум.

– Дрейк, садись. – Крис опустил стекло со своей стороны и окликнул девушку.

Она обернулась не сразу, смерила парня изучающим взглядом и махнула рукой.

– Благодарю покорно, не стоит. – Она выразительно кивнула. – Я все сказала, Вертинский.

Крис громко выдохнул, играя желваками. Сзади из-за его низкой скорости, соизмеримой с ходьбой Дрейк на каблуках, начинали сигналить машины.

В крови вскипал азарт, Вертинский посмотрел Татум вслед. Взгляд цеплялся за стройные ноги, обтянутые черной джинсой, за шею и кисти рук, черное пальто и края белой шифоновой блузки.