– Может, мы что?

Отчасти ее забавляла такая смена ролей. И то, как парни теряются, когда речь заходит об отношениях.

– Может, мы будем вместе? Официально.

Вертинскому было дико некомфортно оттого, что Дрейк реагировала непредсказуемо и даже после извинений не прыгнула ему в объятия.

– Крис. – Тат снисходительно улыбнулась, спрятала взгляд в ладонях и снова посмотрела на парня снизу вверх. У Вертинского перехватило дыхание. Дрейк сделала шаг навстречу, через плечо Криса выкинула сигарету, пальчиком прошлась по ключице, туда же устремив взгляд. – Я была твоей не-девушкой, я была твоей фальшивой девушкой… – Дрейк мягко взглянула ему в глаза. – Мне хватило. А позицию насчет «повышения» я обозначила еще тем вечером.

Она провела кончиками пальцев по подбородку парня и резко отступила на шаг, заставив поплывшего Криса инстинктивно потянуться за ней и опомниться. Татум тихо хохотнула и облокотилась на ограду, проходясь изучающим взглядом по Вертинскому.

Крис рыкнул себе под нос, нервно облизал губы, поднял взгляд с ее рук и посмотрел, как до этого Дрейк, ей четко в глаза.

– Ты мне нравишься, – смело заявил он.

Не страшно было признаться уже ни себе, ни ей.

Татум картинно оторвалась от рассматривания маникюра и подняла на Криса взгляд.

– Тебе посочувствовать?

Вертинский сломался.

Внутри, когда смотрел на нее, смешивались, создавая химические реакции, такие чувства, о существовании которых он и не знал.

Ярость, привязанность, теплота, симпатия, возмущение, искренность, смирение, тревога, очарованность – чувства пылали, заставляя сердце работать на износ, в глазах промелькнули искры. Крис забылся.

Шагнул навстречу, навис над ней, пригвоздил взглядом и телом к кованой ограде, заставил посмотреть на себя. Дрейк выдохнула.

– Какая же ты… – Она не просто выводила из себя – Татум была собой, и это бесило больше всего. В последнее время, кажется, он этого не замечал, но так оно и было.

Дрейк стала самым желанным в его жизни. А получить ее он не мог. Верно говорят: плачем, только потеряв.

– Тебя тянет ко мне тоже, признай. – Он выдохнул слова ей в губы, взяв пальцами за подбородок. Тат приоткрыла рот, не закрывая глаз. Следила за Вертинским. – Не я один попался в эту ловушку, – продолжил шептать Крис, ладонью спускаясь по ее шее к ключицам.

Тат задержала дыхание, ловя губами жар, поднимающийся из глубин нутра, – видела его отражение в глазах парня.

– Тебе нравится, когда я делаю так… – Он наклонился ближе, горячим дыханием опалив шею.

Облизнулся и влажными губами поддел мочку уха, с наслаждением ловя тихий стон девушки. Крис улыбнулся.

– И так… – Поправил прядь волос, крупицами легких поцелуев прошелся от уха до плеча. – И еще вот так… – Пальцами чуть сдавил горло Дрейк, зная, что это ее главная чувствительная зона в доступности, зубами легко очертил круг на плече, добившись того, что Татум в наслаждении прикрыла глаза.

– Я не прав? – с улыбкой прошептал он ей на ухо и чуть отстранился, чтобы видеть ее лицо.

Порозовевшие щеки, трепещущие ресницы, приоткрытые от удовольствия губы.

– Скажи, что я не прав. – Он приблизился к ее губам, сохраняя тянущее низ живота расстояние в два сантиметра, снова улыбнулся.

Когда Дрейк открыла глаза – утонул.

– Ты прав, Крис. – Слова, прозвучавшие на грани рыка и мурлыкания, низко, горячо и нежно, выключили мыслительную систему парня.

В глазах Дрейк он видел черный космос и все грани времени, известные человечеству. Чувство, будто он находится на краю мира, накрыло его с головой. И его миром была Татум Дрейк. Она продолжила ворковать слова ему прямо в губы:

– Как хорошо, что мы не животные, живущие одними инстинктами, правда?

Садистская ухмылка расцвела на ее лице, Дрейк отстранилась. С удовольствием разглядела абсолютную растерянность в глазах парня и прикусила губу, игриво подмигивая.

– Ты… – Раздражение, гнев и азарт мгновенно пришли на смену только что обуревавшим его чувствам.

Крис дернулся вперед, но Тат ловко нырнула под его руку, направляясь к воротам.

– Что? Проблема девушек с мозгами? – Она беззлобно рассмеялась, оборачиваясь к Крису. – И хочется и колется, да?

Послала ему воздушный поцелуй, наслаждаясь приподнятым настроением, и юркнула в толпу учащихся.

Крис раззадоренно улыбнулся, смотря Татум вслед.

– Ничего, я в какой-то степени мазохист…

Татум

Звонок поймал Дрейк между парами, на большом перерыве. Она помахала Наде с компанией, показывая на телефон, мол, как закончу – сразу к вам, и выпорхнула в холл на последнем этаже. Пространство в это время пустовало: студенты оккупировали столовую.

– Люк, мой аналоговый мальчик, ты научился пользоваться видеосвязью? – Она засмеялась, отвечая на звонок, и расплылась в радостной улыбке. – До этого дня ты умел только принимать вызов, но не звонить.

Лицо Люка возникло на экране: мягкие черты лица сияли при дневном свете. Теплый блонд волос создавал вокруг него нимб. Черная пиратская повязка на глазу только оттеняла его воздушный, обаятельный образ.

Дрейк сглотнула, видя вечное напоминание о собственном моральном дне, но быстро отогнала мрачные мысли. Глядя на Люка, вопреки серьезным, хоть и ее личным причинам, невозможно было грустить.

– Ника показала как.

– Ну конечно. – Тат с улыбкой закатила глаза, примостившись на широком подоконнике у арочного панорамного окна. Осеннее солнце ярко светило в глаза, но не раздражало, а радовало. Дрейк чувствовала, как ее тело наполнял серотонин. – Вы идеально дополняете друг друга: блогер и парень, застрявший в прошлом веке, – беззлобно поддела она друга.

Люк отмахнулся.

– Да-да, знаю, это твоя любимая тема для шуток. – Он покачал головой, но даже ради смеха строить сердитого из себя не мог.

Это было правдой. По рассказам родителей и друзей, даже до потери памяти он по какой-то неведомой причине не был ребенком двадцать первого века: на смартфоне умел слать СМС-ки, знал, где иконки мессенджеров, но, если хотел что-то сказать, всегда звонил. Будто ему было сорок. И то люди в этом возрасте в технологиях разбирались, кажется, лучше.

Но Люка это ни тогда, ни сейчас не волновало: он с улыбкой выслушивал шутки окружающих по этому поводу и становиться более продвинутым не собирался.

Для создания картин нужна была только бумага. Люк не вернулся в университет – рисовал сам. Обожал это занятие: после того случая, как только пришел в себя, он был на сто процентов уверен, что хочет именно этого.

Семья удивлялась, ведь раньше он сильно страдал оттого, что не знал, чем хочет заняться в жизни, и учился в архитектурном для галочки. Родители это не одобряли, направляя по пути семейного банковского дела, но с каким-никаким высшим образованием смирились.

А теперь у него появилась страсть. И при нужде с недавнего времени в секреты двадцать первого века его посвящала младшая Дрейк.

– Кстати, насчет Ники… – Он вздохнул и разбил два яйца на сковородку, отставив телефон к стенке у плиты.

– Она говорила обо мне? – Татум обреченно вздохнула в ответ, возведя глаза к потолку.

Люк снисходительно улыбнулся.

– Она волнуется. Ты же для нее настоящий авторитет.

Ника часто говорила о сестре, и, хотя не гуляли ежедневно под ручку, они делились друг с другом многим. Сестра в жизни Ники занимала одно из главных мест, а учитывая ее бешеную интуицию по поводу младшей, Ника к Тат прислушивалась.

– А тем вечером ты правда была сама не своя. – Люк развел руками, смотря на Дрейк через экран.

Без претензии, но все же показывал Тат