выражением глаз, что Нику можно понять. Не только она заметила скованное поведение обычно яркой Татум.

Что поделать. Они застали ее врасплох.

– Больше, чем обычно? – криво усмехнулась Дрейк.

Она перестала испытывать чувство вины рядом с Люком через год после начала их дружбы. Он был светлым, юморным и легким парнем. Она корила себя за это. Не знала, хорошо ли, что рядом с этим человеком чувствует себя спокойно. Будто пришла за наказанием, а боли не ощутила. Интернет говорил, что это хорошо. Татум хотелось в это верить.

– Больше, чем обычно, – кивнул парень с усмешкой. – Я знаю, что сам тебе рассказывал о своих похождениях, но с Никой все иначе… – попытался он убедить Дрейк в серьезности своих намерений и неловко поджал губы.

Повязка на глазу не мешала ему быть популярным у представительниц женского пола, только подогревала интерес. Тат вполне обоснованно могла беспокоиться за его верность Нике.

– Я знаю, Лу, я за вас совсем не волнуюсь. – Тат недовольно цокнула. Она же сказала сестре, что все нормально. – И не переживаю насчет ваших отношений, меня тут парит мой… мудак.

Лицо Дрейк скривилось от недовольства и стыда за слово «мой», она неприязненно поджала губы, покачав головой.

Слепящие лучи солнца стали радовать меньше. Чертов Вертинский из-под кожи не хотел вылезать. Еще и заставил ее покраснеть, целуя в шею, лицемерный манипулятор. Сам не понимал, что ему нужно. А то, что есть, не нужно было уже ей…

– А-а… – Люк выдохнул с видимым облегчением, тут же заинтересованно выгнув бровь. – И кто он?

– Помнишь, я рассказывала про парня, с которым я… – Дрейк запнулась, пытаясь подобрать подходящее определение, но Люк ее опередил.

– Трахалась? – Лукавая улыбка на губах парня отразила солнечные лучи.

Татум посмотрела на экран с материнским укором.

– Именно.

– И что с ним? Больше не встает? – Тихий смех разрезал тишину холла, следом за ним зашипели томаты на сковороде.

Татум закатила глаза.

– В каком-то смысле. Я сказала, что хочу закончить эти увеселения: как-то перестало все быть непринужденным… – задумчиво пробубнила она, уставившись на пейзаж за окном.

Голые ветки деревьев – застывшие каменные молнии на морозе – ждали, когда наступит весна. Татум тоже была в анабиозе: хлопала ресницами, дышала, но жизнь по венам не текла. И чувствовала, что Вертинский тоже застрял под кожей поэтому: не выплыть и не выбраться без жизненных сил. Ей нужно было понять, ради чего дальше жить, раз ради прошлого хотелось только умереть.

Татум жадно впитывала каждый отблеск в глазах расстилающей свое полотно зимы.

– А он? – Люк выдернул ее из раздумий логичным вопросом.

Татум нехотя оторвала взгляд от окна, с трудом сфокусировалась на теме разговора, опомнилась и развела руками.

– А он предложил встречаться.

Со стороны ситуация казалась даже глупее, чем изнутри. Тат недовольно покачала головой, а Люк расхохотался, уронив деревянные щипцы для тостера.

– Значит, ты вскружила ему голову. – Отсмеявшись, он шутливо пригрозил ей пальцем. – Хотя я не удивлен.

– Только деды говорят «вскружила голову», – фыркнула сквозь смех Татум, на что Люк только чрезмерно серьезно кивнул.

– Вот и уважай старших, – посетовал он, скрывая улыбку, но быстро опомнился, возвращаясь к теме беседы. – Так в чем проблема? Он тебе настолько противен, что ты даже отношения не можешь с ним представить, или что? – Не совсем понимая мотивы Дрейк, парень вопросительно вздернул брови.

Тат тяжело вздохнула, улыбнулась. Раньше она никогда не обсуждала с друзьями такие вещи, как симпатию к парню. Это казалось чем-то банальным и недостойным внимания, будто вызывало презрение еще до начала разговора. Когда ты говоришь не об измене или о том, что вы начали встречаться, а именно про всякие «он посмотрел, а я сказала» и прочее несерьезное дерьмо.

И сейчас Татум было странно так открыто разговаривать о своих чувствах с другом, не ожидая порицания. Ее поддерживали, выслушивали, и она не чувствовала вину за то, что грузит Люка «своей девчачьей фигней». Оказывается… бывает такое общение? Во время которого ты не чувствуешь себя неуютно… Они с Люком знакомы уже три года, но совсем недавно Дрейк начала осознавать, что это и есть дружба. Когда легко и просто. Потому что раньше казалось, что, если не больно хотя бы отчасти, это ничего не значит. Будто связь неглубокая, будто это общение не заслуживает внимания.

Потому что с Виктором она была связана крепко.

– Да дело не в этом… – Дрейк нахмурилась, пытаясь разобраться в собственных чувствах и дать им внятную формулировку хотя бы для себя самой. – Просто он будто сам не понимает, что творит. Для него это несерьезно, даже если он думает иначе. – Тат вздохнула.

Люк улыбнулся одним уголком губ, исподлобья взглянув на Татум.

– А ты хочешь, чтобы было серьезно? – смело поинтересовался он, Дрейк запнулась и задумалась.

Затем отмахнулась.

– Я хочу, чтобы мне не трахали мозги. – Она вздернула брови, мол, непонятно, что ли? – Вначале все было так просто, а сейчас… – Сожаление скользкой каплей сорвалось с губ и капнуло на подоконник. – Не знаю, может, вся эта привязанность не для меня? – Дрейк грустно усмехнулась, посмотрела на друга.

Порой такой вопрос действительно возникал.

Ей нравился Крис. Сильно и бесповоротно, но она абсолютно точно поняла, что не может быть с ним – не сейчас. Не могла даже себе ответить почему, но особенно сегодня это остро почувствовала, когда он прижал ее к ограде, прожигая своим темным взглядом.

Она его бесконечно желала, но при этом все ее существо было против Криса Вертинского. Может, у нее действительно аллергия на привязанность.

– Почему же? – удивленно поинтересовался Люк.

Тат снова вздохнула.

– Он еще не наигрался, – с горечью в голосе призналась Дрейк. – А из-за того, что мне теперь не полностью плевать, – она с иронией хмыкнула, – я не хочу жить в подвешенном состоянии. И если назвать это отношениями, ничего не изменится.

Тат покачала головой. Люк ее понял, но с легкой улыбкой все же задал вопрос:

– Ты боишься, что он причинит тебе боль?

Дрейк дернулась, как от огня. Нет уж, жертвой в этой ситуации она точно не будет. Лучше попрощается с совестью и сама его затопчет, чем будет страдать потому, что причинили боль ей.

Дрейк не из такой породы людей. Сама загрызет кого хочешь.

– Звучит слишком значимо, фу. – Она скривилась. – Просто он не такой.

– Я тоже был не таким. – Парень пожал плечами, нарезая салат. – Но встретил Нику, и все стало кристально ясно.

Тат хохотнула в кулак.

– Говоришь так, будто жениться собрался, – заметила она, на что Люк с улыбкой, вполне уверенно кивнул.

– Может, и соберусь.

Дрейк была счастлива за сестру. Счастлива за Люка. Но о перспективе старалась не думать. Ведь если они поженятся, Татум с Люком станут родней… это будет весьма жестоким твистом в сюжете судьбы.

– Тут все равно дело в другом. – Тат тряхнула головой, отгоняя странные мысли. – Я тебе яйца оторву, если ей больно сделаешь. – Она улыбнулась, показывая, что это – сама собой разумеющаяся базовая установка.

– А я – твоему мудаку. В чем проблема? – хмыкнул он, а Тат еле сдержалась, чтобы то ли не засмеяться, то ли не заплакать от иронии.

Они ведь говорили о бывшем лучшем друге Люка. Но Татум запретила брать ответственность за это на себя.