Лэйд шевельнулся в кресле, ощущая, как эта серость затягивает его, точно бездонное болото.

Затхлая мертвая вода, полная гнилостных флюидов и мертвого осадка.

В Лонг-Джоне есть такая топь, вспомнил он, за старыми портовыми складами, в нее стараются не соваться даже созданные Им отродья, смертельно опасное, гиблое место… Я был там лишь однажды, и не по собственной прихоти. Только потому, что мне пришлось… мне нужно было… я…

Чем больше он думал об этом, тем сильнее ощущал себя большим, но немощным животным, медленно погружающимся в зыбучую трясину, полную дрянной тяжелой серой воды. Он должен прекратить думать об этом, потому что… потому…

– Прелестная история, – пробормотал он, ощущая во рту гнилостный вкус, будто в самом деле нахлебался затхлой воды, пытаясь разбавить его беззаботностью собственного голоса. – Здорово напоминает Элджернона Суинберна в его молодые годы. Никто еще не догадался записать ее и отослать в «Стрэнд» или «Литературный калейдоскоп»? Впрочем, на твоем месте я бы не особо надеялся на гонорар. Писаки из журналов любят истории с моралью, а с моралью в полинезийских сказках всегда неважно. Вечно кому-то вспороли живот, или заживо сожгли, или что-нибудь еще в этом духе…

– Здесь есть мораль. Более того, я уверен, что ты отлично ее понял, Лэйд Лайвстоун.

Серые глаза, смотрящие на него в упор.

Серые, как мертвая кошка, раздавленная локомобилем посреди мостовой.

Серые, как оскаленные в усмешке зубы мертвеца.

Серые, как…

Кабинет бакалейной лавки, обычно казавшийся ему уютным не в последнюю очередь из-за своих невеликих размеров, вдруг показался совсем крошечным. Он опять ощутил давление серой жижи, норовящей заползти в рот, забраться в глазницы…

– Прости?

– Мы, британцы, никогда бы не смогли придумать ничего подобного. В наших историях легендарное оружие благородно и свято, оно достается избранному только после того, как тот пройдет ритуалы и испытания, продемонстрировав чистоту души. Только достойный, только благородный духом… Эскалибур короля Артура, Хротти Сигурда, Дюрандаль Роланда… Мы даже и помыслить не можем о том, чтобы великое оружие было создано не грандиозным подвигом, но страшным предательством.

Торп сделал шаг к письменному столу. И хотя этот шаг не отдался привычным скрипом, был почти беззвучен, Лэйд ощутил себя неуютно.

– Тамутуэнге совершил предательство, когда пролил кровь своих родителей. Он еще не знал, что из этой крови его потомки начнут делать красную охру, лучшее на свете средство против чудовищ, но даже если бы знал – стало бы это оправданием его поступку?

– Постой, Бенджи! Я думал, это легенда, а ты преподносишь мне загадку…

– Мы, охотники на Левиафана, привыкли считать себя живым оружием против Него. После того как я отошел от дел, ты, быть может, сделался лучшим оружием Нового Бангора, Лэйд. Каково тебе сознавать, что тебя создал не подвиг, но предательство? Что ты сам – предатель до кончиков ногтей?

Глава 4

Сверток, завернутый в парусину, все еще лежащий на коленях… Лэйд осторожно потянулся к нему, чувствуя, как пальцы делаются бесчувственными свинцовыми обрубками. Все в порядке, Лэйд Лайвстоун, ты успеешь. Кое-что пошло не по плану, это верно, но ты потратил много времени и сил и все предусмотрел. Бакалейщики – хитрый народ, они всегда все предусматривают…

– Бенджи? Бенджамин?

Торп сделал еще один короткий скрипучий шаг.

– Зачем ты сделал это, Лэйд?

– Послушай…

Серые глаза.

Серые, как дохлая рыба, разевающая рот на песке.

Серые, как пулевое отверстие в кирасе.

Серые, как большая, жадно чавкающая ядовитая топь…

– Я-то думал, мне удалось избавить тебя от тигриной самонадеянности… Господи, Лэйд, я ведь сам обучал тебя! Я создавал науки, которые ты неумело постигал, я придумывал названия и символы для вещей, которых ты не мог и вообразить, так неужели ты думаешь, что я не замечу всего этого?

Тонкая парусина свертка липла к мокрым от пота пальцам, но Лэйд не мог позволить себе спешку, действуя так медленно и осторожно, как это только возможно, словно в его руках находилась колба с нитроглицерином.

– Бенджи, Бенджи… – Он добавил в голос немного мягкой укоризны. – Послушай, я все понимаю. Ты проделал долгий путь, ты устал, ты немного сбит с толку. Прекрасная возможность для Него, чтобы проверить твой разум на прочность. Давай-ка сядем и поговорим, как добрые приятели. И вот еще что, выпей все же вина, оно тебе не повредит…

Торп вздохнул, положив сухую кисть на спинку гостевого кресла.

– Ах, Лэйд… Знаешь, сперва мне показалось, что ты не очень-то бережно относишься к нашему имуществу и надо бы заказать мебельщику новую обивку, старая сплошь в царапинах. Вот здесь, здесь, здесь… Мои старые глаза не сразу разобрали, что это не царапины. Вот эта штука на подлокотнике, похожая не то на моллюска, не то на эмбрион, называется «тики», она служит для отпугивания злых духов. Недурно исполнено, к слову. Винтовая симметрия удается тебе вполне сносно, да и узловые линии обозначены весьма уверенно, у тебя твердая рука. Здесь, на спинке, – «хику тахора», хвост кита, дарует защиту. А еще вот, вот и вот… Перекрученная спираль, акулий зуб, рыбацкий крюк… Я насчитал три дюжины отметок, но, верно, их гораздо больше. Одна или две еще были бы объяснимы, но столько… Вероятно, на правах старого приятеля и компаньона я должен спросить тебя, Лэйд Лайвстоун, кого же ты так сильно боишься?

Лэйд улыбнулся, и у этой улыбки был привкус дешевого вяленого мяса по три пенни за фунт. Плевать, если она выглядит фальшиво, – она просто должна дать ему недостающие несколько секунд, чтобы заржавевшие, сделавшиеся непослушными и медлительными пальцы наконец совладали со свертком, сорвав ткань.

– Как говорит мистер Хиггс, лишь двум вещам в мире надо придавать самое серьезное значение – спасению бессмертной души и тушеному шпинату, все прочие обыкновенно не стоят пристального внимания. Я практиковался на старом кресле, когда учился наносить символы, только и всего. Если хочешь, я сам отдам его мастеру на этой неделе…

Торп обошел вокруг кресла. Движения его ног, и прежде несбалансированные, сделались еще более резкими, разболтанными. Точно им управляли крошечные человечки, спрятавшиеся в карманах габардинового пиджака, ловко дергающие за привязанные к членам нитки.

– Дело не только в кресле. Шкатулка с красной охрой – она стоит не на своем обычном месте. Ты по какой-то причине предпочитаешь держать ее под рукой. Мало того, недавно наполнил ее свежим порошком, и весьма щедро. У свежей охры всегда приметный запах и цвет, это легко заметить. Зачем тебе так много свежей охры, Лэйд? Собрался на бой со всеми чудовищами Нового Бангора?

Лэйду наконец удалось сбросить ткань под стол, пальцы беззвучно легли на сталь. Безукоризненно отполированная, твердая, она обычно отзывалась на прикосновения приятной прохладой, но сейчас она едва не обожгла кожу. Спокойно, Чабб. Ты пользовался этой штукой так часто, что тебе даже не придется думать, пальцы сделают все сами. И ты знал, что рано или поздно этот момент наступит. Просто не предполагал, что в этот раз. Но ты готовился к нему.

Серые глаза Торпа прищурились, когда он мазнул взглядом по бокалу с вином,