– Да, – пробормотал он, – славное. Конечно.

– Ну хорошо, будем считать, что понатури тебя не напугать. А что ты скажешь про… ваируа?

Лэйд ощутил тяжесть в животе. Словно за последний час съел не пару маринованных грибов с ломтиком сыра, а набил желудок сухим гипсом.

– Ваируа? Восставший мертвец? Брось, Бенджи, я не куплюсь на эту удочку. И я двадцать пять лет торчу на этом чертовом острове. Ваируа не существует.

Торп окатил его презрительным взглядом.

– Альвис, скажи мне, про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь… Не существует? Что ж… Ты никогда не думал обзавестись новой шляпой, Лэйд Лайвстоун? Скажем, солидным представительным цилиндром? Отчего нет – насколько я вижу, самонадеянность Шляпника тебе вполне к лицу.

– Черт…

– Это то, о чем я тебе толкую с первого дня твоего обучения. Не утверждай, будто чего-то не существует, только потому, что тебе не довелось с ним столкнуться. Когда-то ты был уверен, что и Паточной Леди не существует в природе, верно? Жизнь предоставила тебе возможность убедиться в собственной неправоте.

Лэйд неохотно кивнул.

– Я знаком с Паточной Леди, хоть и мельком. Видит Бог, это не та особа, которую я пригласил бы на чай. Но ваируа… Все эти ожившие мертвецы – вымысел полинезийских крестьян, способных придумать сто сорок причин того, почему не родит почва, за исключением собственной лени.

– Ваируа существуют. Это редкие создания, мало кто из нашего брата сталкивался с ними. Ты ведь знаешь, как они появляются на свет?

– Непременно узнаю – когда водружу над нашей лавкой, вместо привычной тебе надписи, «Лэйд Лайвстоун, коллекционер досужих вымыслов»!

Торп не улыбнулся, его глаза прочертили невидимую черту по кабинету, словно разделив его на две половины.

– Они появляются, если человека не предать земле должным образом. К примеру, если знатного полинезийского вождя вместо того, чтобы похоронить окруженного телами мертвых врагов, драгоценным оружием и провизией, просто бросить гнить в канаве. Чем сильнее были его заслуги при жизни, тем больше вероятность того, что после смерти его дух, не в силах присоединиться к сонму предков, вернется к своим обидчикам. И это будет очень скверно настроенный, алчный, исполненный смертельного голода дух, тащащий за собой разлагающееся и крайне живучее тело.

– Затейливая выдумка не делается более реальной только лишь оттого, что чье-то воображение украсило ее деталями, Бенджи. Я никогда не видел ваируа и не верю в них.

– Или же до смерти их боишься.

– Что?

– Мы с тобой предали земле немало публики, а, Лэйд? Макету Варетотара. Агнесс Мак-Ви. Джимми-Мозги-Всмятку. Уильям Генри Уитворт, Сэмюель Дерби, Фрэнк Тэйлор, Фредрик Холл, Питер Хэд… Ну и конечно, наш добрый друг Ночной Хирург, мистер Джордж Чепмен. Мы часто выполняли за Канцелярию ее работу, не так ли? Я знаю, ты и сам думал об этом не раз. Думаешь прямо сейчас. – Глаза Торпа приобрели цвет ртути. – Ты тоже мысленно записываешь их в книгу, всех тех несчастных безумцев, которых мы с тобой лишили жизни, объявив добычей. Возможно, именно поэтому ты всегда держишь дверь в лавку запертой, а под рукой хранишь полную красной охры шкатулку. Ты думаешь, что если кто-нибудь из них вдруг решит нанести старине Чаббу визит…

Лэйд ощутил, словно его желудок заполняется тягучим соусом камберленд, холодным, но с лошадиной дозой жгучего кайенского перца.

– Я не верю в оживших мертвецов, – произнес он твердо, подкрепив эти слова несколькими увесистыми хлопками ладони по столу. – Но если на секунду допустить, что поверю… Что бы ты посоветовал против них? Старая добрая охра все еще достаточно действенное средство?

Торп кивнул.

– Разумеется. Ваируа рождены из полинезийской мифологии, «коковаи» для них – что святая вода для призрака. Кроме того… Ну, серебряная пуля должна быть тоже хороша. Мертвецы, какова бы ни была их природа, не выносят серебра. Пепел тисового дерева, растворенный в дождевой воде, амулет в форме «тики»[43] из бронзы и стекла, а еще… кхм…

– Что?

– Ну, это и в самом деле похоже на досужие домыслы, но мне приходилось слышать, будто действенное средство против ваируа – приятная неожиданность.

– Приятная неожиданность? – Лэйд почесал затылок. – Что это, черт возьми, должно значить?

– Не знаю. Возможно, это какой-то эвфемизм, иносказание… Вот уж чем мы с тобой никогда не запасались, отправляясь на охоту, так это десятком-другим лотерейных билетов! Впрочем, я… Кхм…

– Бенджи?

Торп смущенно улыбнулся.

– Прости. На миг мне самому подумалось, до чего же глупо это выглядит. Мертвецы, чудовища, красная охра… Мы, люди, всегда были и остаемся рабами своих привычек. Нам с тобой привычно ощущать себя охотниками, выслеживающими добычу, но, может, лишь потому, что это позволяет не задумываться, что мы ищем на самом деле.

– А что мы ищем на самом деле?

– Дверь. Лазейку, потайной люк, трещину… Какую-то едва угадываемую черточку в окружающем мире, в которую можно было бы впиться ногтями, чтобы распахнуть тайный проход, ведущий прочь отсюда. Знаешь, иногда у меня душа зудела от нетерпения и досады, все чудилось, что эта черточка где-то рядом, в пяти дюймах от меня. В старом сундуке, задвинутом в угол, в подворотне, укрытая тенью, в соседней лавке, за старым зеркалом… С течением времени я привык утешать себя этой мыслью, как тяжело раненный солдат с вывернутым наизнанку животом утешает себя очередной дозой опиума, позволяющей приглушить боль. После каждой неудачи и поражения я заставлял себя думать о том, что все это, в сущности, ерунда, потому что, как скверно ни складывались бы обстоятельства, уже в следующую секунду спасительная дверь может распахнуться прямо у меня перед носом. Никогда не знаешь, когда найдешь на улице пенни, верно? Я подумал об этом, когда вспомнил о приятной неожиданности… Черт, да. Это было бы приятной неожиданностью.

– Бенджи…

Торп повел плечами. Даже обтянутые щегольской серой тканью, они выглядели по-старчески острыми и скрипели, точно несмазанные дверные петли. Да и сам пиджак… Ткань обвисла, истончилась, на левой стороне груди угадывалось пятно, хорошо заметное даже в неярком свете газового рожка, вроде тех винных пятен, которые украшают пиджаки выпивох и рыбоедов от Клифа до Шипси.

Лэйд отвел глаза в сторону. У каждого бывают хорошие и плохие времена. Бенджамин Торп, похоже, свои хорошие времена уже растратил.

– Я всю жизнь искал эту лазейку, давно сбил в кровь ноги, растерял уйму волос и приобрел так много шрамов, что сам уже не помню их происхождения. Даже когда я сделался владельцем бакалейной лавки, в минуты праздного безделья вместо того, чтобы подсчитывать мысленно мешки с мукой, я думал о том, а существует ли она вообще, эта лазейка…

– Существует, – твердо произнес Лэйд, – конечно, существует. Потому что…

– Взгляни правде в глаза, Лэйд. Мы – пленники безумного божества, вскормленные Им и живущие по Его милости. Глупо думать, будто Он оставляет своим узникам шанс на спасение. Здесь само мироздание безумно, потому что безумие – это форма его существования. И если мы с тобой еще живы, то только потому, что все еще надеемся отыскать щелку в нашей темнице. И все еще продолжаем делать вид, будто верим в успех. Вот только…

– Что?

Торп усмехнулся.

– Ты ведь и сам задумывался об этом, не так ли?