– Ты его носишь…

– Не снимая.

Я вспоминаю, как тетя Зулейха заставила меня снять кольцо перед смотринами, но ведь это не считается. Арсен вроде бы в шутку, а вроде бы и серьезно говорит:

– После того, что было, мы не можем не пожениться.

– Я за этим и приехала. – Я опускаю глаза в запоздалом смущении.

– Но, Киштама, послушай…

– Нет! Прошу, не надо ничего говорить.

Раздается стук в дверь, и Ибрагим спрашивает из коридора:

– Влюбленные, плов будете кушать?

– Сейчас придем, – громко отвечает Арсен.

– Я не могу туда пойти! Лучше здесь поедим.

– Можно и здесь. Только позови свою подругу. Не до ночи же ей на скамейке сидеть.

Выбегаю из подъезда, с трудом сдерживаюсь, чтобы не кинуться Замире на грудь и не расплакаться от счастья.

– Ну что? – быстро спрашивает она, хотя мое лицо наверняка говорит само за себя.

– Все хорошо. Он меня не прогнал, мы поженимся.

– Слава Аллаху! – выдыхает она. – Все это время я молилась. Просила Всевышнего ниспослать тебе счастье.

– Спасибо, Замира. Пойдем, Арсен хочет с тобой познакомиться.

– Нет-нет, это плохая идея. Я в любом случае не смогу остаться в той квартире.

– Я тоже не смогу. Там ведь одни мужчины живут.

– Но где ты будешь жить?

– Арсен что-нибудь придумает.

– Ему не понравится, что ты связалась с такой женщиной, как я. Давай лучше сразу попрощаемся. Я как-нибудь устроюсь, ты обо мне не беспокойся.

– Эй! – кричит Арсен, выглядывая из окна. – Долго вы собираетесь там сидеть? Плов стынет.

– Пойдем, – говорю я и забираю у Замиры обе сумки. – Иначе Арсен сам за нами спустится.

21

Не верится, что все так хорошо устроилось.

Замира напрасно боялась, что Арсен ее осудит. Он отнесся к ней с сочувствием и сказал, что она поступила правильно, спасая свою жизнь, не будучи виновата перед мужем. И если в душе́ я осуждала Замиру за то, что она оставила сына, Арсен ее не осудил, ведь сын при любых обстоятельствах должен жить с отцом. Насчет отсутствия у Замиры паспорта он сказал то, что мы с ней и так уже знали: без документа она не сможет ни на работу устроиться, ни к врачу попасть, ни временную регистрацию получить, а это нарушение закона. Арсен пообещал поговорить с одним парнем, с которым работал на стройке; тот недавно потерял паспорт и получил новый, подав заявление в милицию. Правда, он приехал не из Дагестана, а из Ростова-на-Дону, но ведь Дагестан – это тоже Россия, в общем, попытаться в любом случае стоит.

Арсен ведет себя как взрослый мужчина, и не скажешь, что он старше меня всего на год. Я сразу заметила, что жизнь в Ставрополе его изменила. Он стал более рассудительным и более религиозным, хотя он и в Цурибе регулярно ходил в мечеть. Мне понравилась в Арсене эта перемена. Но кое-что меня расстроило: он стыдится своей увечности, и от этого все его хорошие качества как бы принижаются; но, наверное, слишком мало времени прошло, он просто не успел свыкнуться с произошедшим. Мне и Замира то же самое сказала, когда у нас появилась возможность поговорить наедине. Она считает, я правильно сделала, что не поддалась первой реакции Арсена и не ушла, как он хотел, а проявила настойчивость, но после свадьбы я должна буду ему подчиняться, как бы ни хотелось мне проявить характер. На что я ответила, что до свадьбы еще нужно дожить.

У меня нет благословения отца и нет опекуна, а без этого никах невозможен. Поскольку мой отец жив, опекуном не может выступить никто другой. Если мы просто зарегистрируемся в загсе, пред взором Аллаха все равно останемся неженатыми.

Это серьезная проблема, но Арсен обещал что-нибудь придумать. Пока мне достаточно того, что я буду жить неподалеку и смогу видеться с ним каждый день.

После того как мы поели плова, который приготовил Ибрагим, Арсен рассказал нашу с ним историю соседям по квартире, которые вернулись с работы и собрались на кухне, чтобы поужинать (мы с Замирой, разумеется, все это время не выходили из комнаты Арсена, даже и там чувствуя себя неловко). Арсен сказал, что мне и Замире некуда идти, и спросил у друзей совета. Тогда один из соседей, которого звали Рашид, сказал, что стараниями имама местной мечети в соседнем доме обустроено общежитие для приезжих мусульманок, имеющих работу. Это общежитие, в котором живет двоюродная сестра Рашида, занимает помещение бывшего детского сада. За определенную плату женщины могут жить там сколько захотят, готовят и убирают они по очереди. Рашид предложил не откладывая сходить в общежитие и выяснить, есть ли свободные места.

Оказалось, в одной из комнат недавно освободились две кровати, потому что одна из девушек вышла замуж, а вторая вернулась на родину. Арсен внес плату за двоих, а Рашид за нас поручился, хотя видел нас от силы пять минут. Позже Арсен признался, что Замиру принимать не хотели, раз у нее нет паспорта и попечителя. О том, что Замира сбежала от мужа, Арсен, разумеется, не сказал. Ему пришлось солгать, что паспорт у Замиры украли в поезде и что она – моя сопровождающая, вдова.

Управляет общежитием Фарида Мансуровна, пожилая вдовая таджичка. Она собирает плату за проживание, следит за порядком, распределяет дежурства и не пускает посетителей-мужчин дальше прихожей, даже если они являются родственниками жилиц.

В тот же вечер мы заселились в общежитие. В нашей комнате стоят две двухъярусные кровати, а есть комнаты с тремя или даже четырьмя такими кроватями. Всего в общежитии пять спален. Еще есть кухня со столовой, молельная комната, ванная с туалетом и хозяйственная комната со стиральной машинкой и всем необходимым для уборки.

В общежитии проживают двадцать восемь женщин, приехавших из Дагестана, Карачаево-Черкесии, Таджикистана и Узбекистана. Наши соседки по комнате, Ильнура и Севара, таджички. Сестра Рашида, Айгуль, живет в комнате вместе с тремя дагестанками.

Правила строгие. Первая утренняя молитва обязательна. Фарида Мансуровна будит жилиц за полчаса до рассвета, чтобы все успели совершить омовение. Затем завтрак, приготовленный дежурными. После завтрака женщины уходят на работу, а те, у кого в этот день выходной, занимаются уборкой. График дежурств вывешен в коридоре, и Фарида Мансуровна сразу внесла нас с Замирой. Пока мы не устроимся на работу, нам придется дежурить чаще остальных, но я не посмела возразить, к тому же надо на что-то тратить время.

Вечерняя молитва также обязательна. После магриба[29] входная дверь запирается до утра. Телевизора