– У тебя наверняка была серьезная причина уйти из дома.

– От этого зависела моя жизнь, – спокойно отвечает Замира.

– Но после рождения сыновей муж должен был хорошо к тебе относиться.

– Так и было. За Бекбулата Идрис подарил мне браслеты. – Замира показывает на оставшийся браслет. – За Бекмурада – эти серьги. Они принадлежали его матери, а к той перешли от свекрови. Старшей жене Идрис тоже дарил украшения, но более скромные и не фамильные, а покупные. Сапиру он вообще не замечал, сделал ее прислугой в доме и после того, как женился на мне, совсем перестал звать ее в свою спальню. Да еще велел ей ухаживать за мной после родов. Представляю, каково Сапире было смотреть на мое счастливое лицо и видеть в колыбельке мальчика, которого она так и не смогла родить. Я пыталась подружиться с Сагидат и Сапирой, но они с самого первого дня были настроены против меня. Когда умер Бекбулат, они мне даже не посочувствовали. Будь Идрис дома, они вели бы себя иначе, но, когда я рыдала над малышом, ни одна из них ко мне не подошла. Мне пришлось самой обряжать его в похоронный саван.

Голос Замиры дрожит, в глазах стоят слезы. Я понимаю, что она вновь переживает то, что испытала в день смерти первенца: боль утраты, отчаяние и страх перед возвращением мужа, который обвинит ее в том, что она недоглядела за сыном… А еще Замиру мучает обида на женщин, которые должны были поддержать ее, как бы они к ней ни относились.

– После рождения Бекмурада Сагидат и Сапира, которые раньше не особо между собой ладили, объединились в своей ненависти и стали подстраивать мне разные пакости: подсыпать соль в кушанья Идриса, которые я готовила, пачкать его рубашки, которые я выстирала и выгладила, а однажды подложили осколок стекла в мою туфлю, я потом две недели хромала… Они надеялись, что я пожалуюсь Идрису и этим вызову его недовольство нашим неумением «ладить», как он это называл, но я молчала, чем еще больше выводила их из себя. Видя, что Идрис по-прежнему ко мне благоволит, Сагидат задумала нечто более серьезное. Не знаю, откуда она об этом узнала… Думаю, от своей подруги, которая работает в амбулатории акушеркой. В общем, три месяца назад Идрис нашел на своем столе журнал со статьей, в которой говорилось, что у некоторых мужчин могут рождаться только девочки. Я так и не поняла, в чем суть, но вроде бы так распорядилась природа. Этот журнал, издаваемый в Москве, заступается за права женщин и пытается избавить мужчин от устаревших стереотипов. Обычно муж винит жену за то, что она рожает одних девочек, но часто бывает так, что причина – в нем самом. Автор призывал мужчин не бросать жен из-за того, что в семье одни дочери, потому что от других жен сыновей все равно не будет.

– Какие глупости! Малика Гитинова, наша соседка с первого этажа, родила пятерых девочек и только потом мальчика. А у нее уж точно не было другого мужчины, муж ее за порог не выпускает.

– Может, и глупости, но Идрис поверил. И очень разозлился. Он созвал нас и потребовал объяснить, откуда взялся журнал. Я видела, как перед этим Сагидат выходила из его кабинета, но по привычке промолчала. На следующий день Идрис отправился к своей матери, которая живет отдельно, с семьей младшего брата Идриса, и прочел ей статью. Он привык во всем советоваться с матерью. Не знаю, поверила моя свекровь той статье или нет, но только она сказала сыну, что я наверняка родила мальчиков от кого-то другого. Идрис и сам об этом думал, а после слов матери его подозрения перешли в уверенность. Вернувшись домой, он устроил мне допрос, фактически обвинив в измене. Я плакала и заверяла, что со дня свадьбы почти не отлучалась из дома, а если и уходила, то только к родителям. Но Идрис не поверил. Он часто уезжал по делам, иногда на несколько дней. Сагидат и Сапира подтвердили, что едва Идрис садился в машину, я наряжалась, куда-то уходила и возвращалась затемно. Не понимаю, как он мог такому поверить. В нашем селе все друг друга знают! Идрису сразу сообщили бы о том, что его жена…

– Замира, говори тише! Тебя могут услышать в соседнем купе. Мне ты можешь ничего не доказывать. Я не сомневаюсь, что ты не изменяла мужу.

– Я клялась мужу, что не виновата, что я и в мыслях не совершила бы такой грех, к тому же сразу после никаха – Бекбулат родился меньше чем через год после первой брачной ночи. Идрис хотел мне верить. Речь шла о его чести, но главное, он не мог смириться с мыслью, что его единственный сын – на самом деле не его. В какие-то моменты он становился почти добр со мной, приглашал в спальню. Но сомнения, поселившиеся в его душе, не исчезли. Я заметила, что он подолгу рассматривает Бекмурада, отыскивая в его чертах доказательства моей измены. Бекмурад пошел внешностью в моего отца, но на тот момент отец уже умер, поэтому я не могла поставить рядом деда и внука и показать Идрису их очевидное сходство.

Замира умолкает, собираясь с мыслями, прежде чем перейти к финальной части рассказа.

– Две недели назад я поняла, что беременна. У меня болел живот, пришлось идти в амбулаторию. Акушерка тут же рассказала Сагидат о беременности. Идрис был в отъезде. В день, когда он должен был вернуться, я нашла на пороге дома записку от Беневши, жены моего двоюродного брата Бисава. Она просила прийти к ней до наступления темноты, чтобы помочь с ужином. Почерк был неразборчивый, но Беневша объясняла, что во время готовки сильно обожгла правую руку, поэтому пишет кое-как. Я предупредила Сагидат и вышла из дома за час до вечернего намаза. Но когда я пришла к Бисаву, выяснилось, что Беневша ничего не писала. Она удивилась, узнав про записку, и показала мне руку, с которой было все хорошо. Беневша предложила мне остаться на ужин, но я почувствовала неладное и поспешила домой. Дорога проходит мимо старого фруктового сада. Солнце почти опустилось за линию гор, но еще не стемнело. Внезапно я увидела, как из-за деревьев вышел незнакомый парень и направился ко мне. Он схватил меня за руку и потащил к заброшенному сараю. Я кричала, чтобы он меня отпустил, пыталась вырваться, но