поздно – в своих мечтах она уже пестовала внуков, это так явственно отразилось на её лице, что Лёнька, запоздало поняв куда вляпался, обалдело попятился.

– Я предупреждала, – не смогла удержаться я.

В разговор вступил папа:

– Вам, молодой человек, следовало бы подумать, что мы волнуемся, – произнёс он недовольным голосом, скрестив на груди руки. – Если приводите девушку домой за полночь, стоит хотя бы предупредить родителей. Настоящего мужчину отличает не то, что у него между ног болтается, а ответственность, понимаете? Ответственность за свои дела и поступки…

– Перестань, Коленька, – мягко вклинилась мама, – мальчик уже всё понял, правда?

Лёнька, которого уже лет пятнадцать никто не смел называть «мальчиком», слегка опешил – только в первую секунду, потом повёл бычеобразной шеей и невозмутимо ответил отцу:

– Поверьте, с этим у меня всё в порядке.

Мама смутилась, не поняв что из перечисленного он подразумевает под словом «это», а папа удивительно быстро к нему подобрел. Мои жалкие попытки прояснить ситуацию так и остались неуслышанными – далее следовал классический водевиль: «Знакомство с родителями». Лёньку, на правах жениха, тут же пригласили в гости. Он, к моему удивлению, отказываться не стал.

Мама, присыпая свою речь шутками и прибаутками, принялась метать харчи на стол – она так долго поджидала жениха, что даже самого завалящего мужчинку, приведённого мной в дом восприняла бы как подарок небес. Лёнька завалящим не был.

– Так это вы, молодой человек, в автосервис приезжали? – всё ещё слегка настороженно поинтересовался папа.

– Я, – повинился Лёнька.

– Следовало бы не выяснять за спиной, а прийти и спросить о неисправностях Иришкиной машины напрямик, – снова принялся воспитывать он.

– Учту, – согласился Лёнька.

– А Ирина про вас рассказывала, – решила разрядить обстановку мама.

– Правда? – тёмные глаза смотрели в упор.

– Ну, не совсем, – покраснела я. На ходу придуманный мной жених вовсе не имел отношения к Лёньке, он, собственно, ни к кому не имел отношения и был сочинен только для одной цели – успокоить маму.

– Рассказывала-рассказывала, – подтвердила мама и для красного словца добавила. – Говорила по секрету – у вас любовь!

– Мама! – возмутилась я.

– Это правда, – сверкнув глазами, подтвердил Лёнька, – что есть, то есть, этого не отнять.

Роль моего мужчины была для него не новой, и он – надо отдать должное – и на этот раз исполнял её с блеском.

– А что ж вы одну Ирину на такие мероприятия отпускаете? – попенял, после приличествовавшего случаю приветствия, папа, имея в виду встречу выпускников.

– Да кто ж меня, Николай Борисович, спрашивает, – мягко приобняв меня посетовал Лёнька, – дамы нынче самостоятельные пошли, с родителями знакомить не спешат, по кабакам без женихов ходят, – и он некоторое время удовлетворённо наблюдал как я, то краснея, то бледнея, оправдываюсь перед мамой, которая предпочла забыть, что сама уговаривала меня посетить праздник.

Устав слушать мои вялые отбрыкивания, она объявила, что идёт на кухню, но на пол пути задержалась и принялась маячить мне за спинами у мужчин. Что она собиралась сообщить так и осталось загадкой, потому что «жених», обратив внимание на моё вытянувшееся лицо неожиданно повернулся – мама в тот миг как раз стояла с выпученными глазами, приподнятыми руками и открытым ртом. Я тут же затряслась от смеха, спрятав лицо в салфетку. Мама, напустив на себя независимый вид, царственно удалилась. Папа ничего не заметил. Ленька, никак не отреагировав, вернулся к разговору – только весёлых искорок в глазах прибавилось.

Через пару минут, извинившись перед мужчинами, обсуждавшими что-то чрезвычайно важное – что-то наподобие того, что пора бы вернуть в страну домострой – я незаметно удалилась и присоединилась к маме.

– Ты что – дура? – зашипела она обиженно. – Теперь он точно подумает, что мать у тебя – идиотка! Неужели не понятно!?

– Нет, – до слёз хохотала я. – Что я должна вот на это ответить? – и, выпучив глаза, я совершила неопределённые пассы руками и потрясла головой. В этот момент, повинуясь всем известному закону подлости, на кухню зарулили папа с Лёнькой, который, конечно же, успел заметить пантомиму.

– Э-э-э, – протянул он и умолк.

Мы с мамой, не сдерживаясь, расхохотались. Папа опять ничего не понял.

– Леонид, прошу вас, только не убегайте, – отсмеявшись, принялась объяснять мама, – я понимаю, это похоже на филиал сумасшедшего дома, но на самом деле я всего лишь пыталась незаметно выяснить у Ирины, останетесь ли вы ночевать и как вам лучше постелить, вместе или отдельно.

– Вместе, – решил он за всех.

– Отдельно, – одновременно с ним ответила я.

Родители недоуменно переглянулись.

– Вообще-то это не совсем удобно, – попыталась воззвать я к совести соседа.

– Да ладно! – не стала артачиться до сей поры отличавшаяся чрезмерно строгими правилами мама. – Все взрослые люди. Мы с папой уступаем вам свою спальню.

Папа, сообразив о чём речь, недовольно поджал губы.

– Я переночую в машине, – заявил Лёнька и принял вид бедного родственника.

Ни о какой машине речь, конечно, не шла. Мама, объявив, что пока она жива – этого не допустит, побежала разыскивать лучшее постельное, а папа вполголоса произнёс, не подозревая, что в точности повторяет слова моего соседа:

– Кстати, о машине, – мужчины уставились один на другого, буравя друг друга взглядом. – Тормозные шланги, как вы знаете, перерезаны. За Ириной следят.

– Никто за мной не следит, – вмешалась я в их молчаливую баталию, – это охрана!

Подслушивающая из комнаты мама вошла и беззвучно опустилась на табуретку. Папа открыл изумлённо рот. Лёнька посмотрел неодобрительно, а я поняла какого дурака сваляла – родителям, как людям неподготовленным, информацию следовало выдавать постепенно, гомеопатическими дозами, тщательно фильтруя каждое слово.

– А у вас есть возможность нанять охрану? – нерешительно спросила мама.

– Неуж так всё плохо? – вырвалось у отца. – От кого охранять теперь?

– Я не то имела в виду, – попыталась я спасти положение.

– Все всё сказали? Позвольте высказаться и мне. – Негромко проговорил Лёнька голосом, в котором преобладали низкие, мужские нотки. Все быстренько закрыли рот и приготовились слушать. Он, как хороший актёр, дождался, когда напряжение достигнет апогея, а затем так же неторопливо продолжил, – я мог бы соврать, Алевтина Алексеевна и Николай Борисович, но слишком уважаю вас и… – минутное молчание, дрогнувший голос, – и слишком серьёзно отношусь к вашей дочери, чтобы скрывать от вас что-то. Да, у меня есть возможность нанять охрану. Я давно занимаюсь бизнесом и возможностей у меня чуть больше, чем у многих людей. Но охрана – не панацея, инцидент с перерезанными шлангами это показал. Потому что проблем у меня, в отличие от многих, тоже больше. Некоторое время назад у меня завелся недоброжелатель, который, как слепень, жалит