После ночного морозца духота салона показалась раем небесным – одета я была слегка не по погоде. Зашмыгав носом, я потянулась к «печке», откуда шёл упругий напор тёплого воздуха.

– На, хлебни, выпендрёжница, – дружески предложил он, протянув серебристую флягу. Согрейся. Заболеешь ведь.

Подавившись чем-то крепким – от крепости вкус напитка я так и не разобрала, я закашлялась, глотая слёзы. Он снисходительно похлопал меня по спине и протянул салфетки. Я высморкалась, сознавая насколько жалко сейчас выгляжу – что ж поделать, соблазнительницы из меня не вышло.

– Почему всё-таки нет? – спросила я, возвращая ему пачку салфеток.

– Милая, я не мальчик и не студент, чтоб заниматься сексом в машине, – охотно ответил он. – Те времена уже давно минули.

– А где ты планировал им заниматься?

– С тобой? – уточнил он, а я рассмеялась:

– Ясно. Проехали.

– Ясно, – передразнил он, – ничего тебе не ясно. Поверь на слово, заднее сиденье любого, даже очень просторного автомобиля не приспособлено для утех. Диван в собственной гостиной подходит для этих целей куда больше.

– Тебе лучше знать.

– Да, наверное, хотя ты тоже не выглядела не целованной.

– Ещё бы! Ты же меня целовал!

– Я имел в виду этого хмыря в кафешке, – пояснил он и мне стало понятно – спрашивает. Объяснить я не пожелала, в ответ спросила сама:

– Куда мы ехали?

– Домой, – сказал он, снабдив свой ответ недовольным взглядом. Стало ясно: моё молчание в ответ на предыдущий вопрос ему не понравилось.

– Я ночую сегодня у родителей, – объявила я, гадая неужели он и впрямь собирался тащить меня за триста километров.

– Как хочешь, – пожал он плечами и развернулся.

– Выходит, Ольга была права, – перевела я тему, опасаясь ступить на скользкий путь, с которого уже невозможно будет свернуть.

– Права? В чём?

– Когда о тебе говорила.

– Что говорила? – спросил он гробовым голосом. Взгляд потемнел, он впился глазами мне в лицо, ловя каждое слово. Напряжение стало настолько явственным, что, казалось, его можно потрогать руками. – Что она говорила, ну? – повторил он не допускающим возражения тоном.

– Всё. Я знаю всё, – прошептала я, ничего ровным счётом не зная, но чувствуя, каким-то шестым чувством чувствуя, что да, да, вот оно, попалось, поймалось, и теперь только держи, не выпускай из рук, всё узнаешь, всё разъясниться и – оп, тут же допустила ошибку, продолжив, – Про наследство.

– Какое наследство? – расслабился он и я ощутила почти физиологически, как тонкая ниточка разгадки быстро выскользнула из рук.

– Большое. Миллионное.

– А есть и такое? – заинтересовался он. – Откуда?

– От американской бабки, – отвечала я, бродя в потёмках и всё ещё пытаясь нащупать, поймать, но ничего не получалось. Он закрылся как в раковине, окружив себя насмешками и улыбками, а правда уползла, как змея.

– Американская бабка с миллионным наследством? – расхохотался он. Это где ж такая? В детективах Агаты Кристи?

– Нет. Кристи тут ни при чём. Ольга не читает книг.

– Хорошо. Причём тогда я?

– Ты злодей, – вздохнула я с разнесчастным видом и пояснила, потихоньку осознавая, какую несу чушь. – Охотник за состоянием.

– Ну, спасибо Ольге Витальевне! Удружила!

– А что? Чем не версия? – попыталась я защитить подругу. – «Не просто так он вокруг тебя вертится, попомнишь мои слова…» – процитировала я Ольгу, подлаживаясь под её интонацию.

– А ваши прекрасные глаза как же? – хохотнул он. – И не менее прекрасное… – взгляд упал на мои протянутые к печке ноги, – всё остальное?

– Не рассматриваются, – отрезала я хмуро. – Мои прекрасные глаза в компании всего остального предлагались тебе на блюдечке минуту назад, реакции не последовало. То есть последовала – отрицательная. Мои прекрасные глаза жили рядом – дверь в дверь – два года и…

– Ничего не видели.

– Что?

– Ничего. Говорю тебе.

– Я не поняла…

– Угу. Ещё бы. Ты вообще не из понятливых.

– Слушай, какого чёрта?! – оскорбилась я и вспомнила вдруг, – Хулигана, скорее всего, тоже ты нанял. Который на меня у подъезда напал – это классика жанра, чтоб я тебе доверять начала. И анонимку сам написал. Каково?

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – возмутился он. – Если я и правда такой плохой, то просто обязан после этих слов закопать тебя в ближайшем лесочке.

– А я решила рискнуть. В надежде, что ты разубедишь.

– Риск, как пишут в некрологах, дело благородное, – выдал он расхожую шутку и посоветовал, – сама себя разубеди. Кстати, если бы я хотел, чтоб ты мне доверять начала, – заявил он, безжалостно напоминая о моём позоре, – разложил бы тебя сейчас на заднем сиденье. Женщины обычно доверяют мужчине, с которым спят.

– Ты бы и разложил, – без прежней уверенности начала я, – только не в машине…

– Кстати, о машине, – заскучав, переменил он тему. – Знаешь из-за чего она так себя повела?

– Кто?

– Машина, – с расстановкой проговорил он, – на дороге. Кто-то подрезал тормозной шланг.

– Что?

– Шланг. По которому тормозная жидкость поступает к колодкам. Он перерезан.

– И что?

– И поэтому педаль на нажатие не реагировала. Можно, конечно предположить, что он сам прорвался, но вот незадача – линия отреза слишком ровная. И даже не одна – две. Оба шланга перерезаны, милая. Тормозная жидкость к тормозам не поступала. Катастрофа неминуема. Понимаешь?

– Нет.

– Ладно. Скажу проще. Кто-то смерти твоей желает.

– Так это не новость. Я же тебе говорила, что парень возле подъезда меня убить хотел.

– Так я же его сам нанял! – беззлобно поддел он и тут же посерьёзнел. – Я думал, ты говоришь ерунду, но теперь переменил своё мнение.

– Слушай, откуда ты про шланг знаешь? И про тормозную жидкость? – отмерла я, наконец сообразив, что речь идет об утреннем происшествии на мосту.

– Про тормозную жидкость знают все, – сообщил он с невыносимым превосходством, – это преподают в автошколе, когда обучают на права.

– Про конкретно мою тормозную жидкость обучают? – с сомнением в голосе уточнила я и вдруг догадалась: вот же он! Серьёзный человек! – Значит все-таки ты… Останови машину.

– Подожди…

– Тормози! – заорала я дурниной. – Останови, не то выпрыгну!

Он притормозил, я выскочила и обежала вокруг, боясь и отдаляться от автомобиля – единственного оплота безопасности в тёмном, ночном городе и приближаться к этому человеку – средоточию опасности и силы.

– Прекрати скакать, дурында, – поднял он измученный взгляд.

Так мы и стояли – друг напротив друга, ничего больше не говоря. Нас разделяло крепкое, сильное тело машины. Он курил, облокотившись на неё, я дрожала.

– Твоя машина за мной каталась? – нарушила я молчание, боясь услышать ответ.

– Смотря какая, – не стал отпираться он.

– «Вольво» госномер 912, – сказала я, заглянув в телефон. Там была фотография моей руки с начерканным на