сказал он, не меняя тона, и я послушно уселась на переднее сиденье его автомобиля, начиная понимать Димку.

Он устроился за рулем, неторопливо пристегнулся и спокойно отъехал, держа путь в одному ему ведомом направлении.

– Жаль, – отстранённо вздохнула я. – Могла бы получиться отличная мизансцена – два молодых, симпатичных мужика дерутся из-за меня на крыльце ресторана. Почти что дуэль. Из-за меня ещё никогда мужчины не дрались. А ты? Ты дрался когда-нибудь из-за женщины?

– Ага. В восьмом классе, – хмыкнул он.

– Это не серьёзно. И что, с тех пор предпочитаешь отпугивать противников грозным видом?

– Предпочитаю.

– Отлично, кстати, получается. Не хочешь ничего объяснить?

– Спрашивай.

– Спрашивать? Я бы предпочла покаянный монолог, – начала я, чувствуя, как внутри закипает злоба, – что-то из разряда: «Я припёрся в этот город потому-то и потому-то». И желательно, чтобы причина была жизненно важной, потому что иначе я просто тебя придушу! – на полном серьёзе прошипела я.

– Не сомневаюсь, – невозмутимо ответил он, – и куда спрячешь труп?

Я испуганно примолкла, лихорадочно размышляя: «Почему он это сказал? Знает? Подозревает? От балды ляпнул?»

– Какого чёрта ты припёрся? – не стала отвлекаться я, пообещав себе озадачиться данной мыслью позже.

– Да вот, заглянул на огонёк....

– Перестань! – перебила я раздражённо. – Я задала вопрос.

– Ага, – ухмыльнулся он, – только вот я, дорогуша, отвечать не обязан. Припёрся – значит, было зачем.

– Но причём тут я? Ладно, у тебя здесь свои дела, но кто тебе дал право таскать меня за шкварник на глазах у одноклассников, словно нагадившую мимо лотка кошку… – вскричала я, пораженная чужой наглостью.

– Сам взял, – перебил он, – а что, спросить было надо?

– Ты серьёзно что ли?! – прошептала я и не на шутку перепугавшись, велела. – Останови машину!

– Не-а, – покачал головой он, прибавляя скорость.

– Ты сдурел? Куда ты меня везёшь?

– Домой. Хватит, нагулялась, – заявил он тоном ревнивого мужа.

– Тебе что-то от меня надо, да? – жалобно добавила я, подумав.

– Что-то надо, – согласился он, взглянув прямо в глаза и, заметив мой испуг, рассмеялся. – Да брось, если бы я хотел тебя прикончить – давно б это сделал. Возможностей было предостаточно.

Его слова ещё больше меня напугали. В голове появилась дельная мысль: «Вот ты одну из них и использовал!» Дышать от страха становилось сложно – сосед направлялся к выезду из города, вокруг был частный сектор, за ним простирался лес. «Меня никогда не найдут, даже если искать станут» – подумалось мимолётом. Вспомнилось гнилое болото в лесу – Ольгины слова про коварного злодея приобрели новый, особенно живописный смысл.

– Кстати, что за дебилизм, в самом деле, в таких шортиках на сцене плясать, – не обращая внимания на охватившую меня панику, продолжал он. – Как девка портовая…

– А где я должна в них плясать по-твоему? – повысила я голос, надеясь его отвлечь.

– Не знаю, – пожал он плечами. – По-моему, их надо попросту выкинуть. Или использовать… в крайнем случае, для ролевых игр, – добавил он вкрадчиво и уставился на дорогу.

Тут на меня снизошло озарение – вот, значит, зачем он тащит меня в лес! Он приехал сюда вовсе не с целью украсть несметные миллионы, завещанные американской бабушкой, а затем утопить в болоте; он просто собрался вульгарно заняться со мной сексом! Зачем было переться для этого триста километров, когда я живу под боком – не спрашивайте, эта гениальная мысль мне в голову не пришла.

Выпитый накануне «Мохито» крепко ударил в голову, и я, теряя последние остатки здравого смысла, приняла решение – проверять свою догадку будем самым доступным способом. Крепкие руки, лежащие на руле, показались какими-то особенно крепкими, насмешливый взгляд – притягательным, губы – зовущими, щетина – брутальной. В общем, алкоголем ли, внезапным помутнением рассудка ли, расположением звёзд или ещё какими-то совершенно посторонними факторами объяснить свой сумасшедший поступок – не знаю, но – судите сами: не испытав ни малейшего укола совести или стыда я, словно заправская героиня эротических триллеров, уверенно закинула ноги на переднюю панель автомобиля, отчего они, не маленькие от природы, да ещё удлинённые пятнадцатисантиметровой шпилькой, оказались прямо возле его носа.

Скорость автомобиля существенно уменьшилась. Впервые по-настоящему удивив своего соседа, я принялась медленно, нарочито медленно расстёгивать свою рубашку, пристально глядя ему в глаза и поражаясь краем сознания, откуда во мне, с виду вроде бы приличной девушке, всё это сидит.

Автомобиль, дернувшись, встал. От резкого движения машины держащаяся на одном пальце туфля спала и нога, скользнув по рулю, спланировала к нему на колено. Он торопливо перехватил её, заставив меня выписать в воздухе почти акробатический кульбит, подобрал туфлю, аккуратно надел её на меня, держа за щиколотку, вернул ногу на место, пристроив на пол, и только после этого вышел из машины, немедленно закурив.

Испытывая, кроме неприятного напряжения в животе, ещё и стойкое ощущение что мне плюнули прямо в физиономию, а утереться нечем, я следом за ним покинула душный салон и остановилась напротив, вглядевшись ему в лицо.

Прохлада осенней ночи – тёмной, не по-городскому звёздной, да отсутствие какой бы то ни было верхней одежды (забытой, в суматохе, в кафе), отрезвили меня, правда встала перед глазами неожиданно, очень однозначно: этому мужчине от меня что-то нужно. Не мои скудные сбережения и не секс, что-то более серьёзное, что-то, что заставило его среди ночи тащиться сюда, в другой город, за триста километров, чтобы вытащить меня, полупьяную, с дружеской вечеринки. Жгучий стыд заливал лицо и я порадовалась украдкой, что на улице уже стемнело и разглядеть мою свекольно-красную физиономию он не сможет. Что ж, отрицательный результат – тоже результат, сказку о Золушке, как и советовала подруга, требовалось побыстрее выкинуть из головы.

Всполохи от огонька сигареты время от времени освещали его лицо, рождая на нём причудливые тени: то оно казалось умиротворённым, будто бы спящим, то нежно-юношеским, необыкновенно молодым и открытым, то жестоким и злым, как у Карабаса-Барабаса. Я молча разглядывала его, не проронив не слова, он тоже хранил молчание. Воцарилась тишина, длившаяся довольно долго, через некоторое время я всё же начала подмерзать. Озноб был настолько сильным, что меня во всю била дрожь – зуб на зуб не попадал от холода.

– Садись в машину, – велел он устало.

– Нет.

– Нет? – одна бровь недоуменно взлетела вверх.

– Нет. Не сяду. Пока не скажешь… Не объяснишь – что тебе от меня надо?

– Догадаться не трудно.

– Трудно. По крайней мере, мне.

– Тебе-то конечно, – согласился он и добавил весело, – садись в машину, искусительница, не то сосулька на носу вырастет. Не боись, не изнасилую.

– Это и обижает, – в тон ему ответила