– Не думаю, что маньяк сам их прислал, – заученно повторила я, – текст отпечатан на компьютере, конверт без обратного адреса, без марок. Может, кто-то недоброжелателей…

– Не пойму связи, – подёргал себя за бороду Рафаил. – Зачем его недоброжелателям вам анонимки отправлять?

– Вот и я думаю – зачем? – согласилась я, злясь на себя за то, что не потрудилась придумать более-менее убедительной лжи и сочинять приходится на ходу. – Мог кто-то из них обидеться на меня за то, что я выжила, а их дочери – в могиле?

– А-а-а, в этом смысле. Нет, сейчас не вспомню. Думаю, анонимки к делу не относятся…

– Рафаил Игнатьевич, давайте уточним адреса, – перебила я и мы углубились в работу.

Я принялась делать пометки в своём листке, попутно отвечая на его вопросы, большой частью банальные. Интервью продолжалось недолго и не слишком меня утомило, тем более что я постаралась закончить его как можно быстрее, а собираясь восвояси, все ещё продолжала выслушивать его советы:

– Вы, Ирина Николаевна, не там ищите. Изначально задачу себе неверную ставите. Мне кажется, анонимки вам посылает лицо, к маньяку отношения не имеющее, просто человек, узнавший про изнасилование вам подгадить решил…

– Спасибо, Рафаил Игнатьевич, – прервала я, подумав что человек, решивший «подгадить» слежку отправлять не будет. – Если понадоблюсь или информацией разживётесь – звоните, я буду на связи. И ещё – если вас не затруднит, пришлите мне экземпляр своей книги, когда она издастся.

– Конечно-конечно, – заулыбался он, явно польщённый моим интересом к своему творчеству, – с превеликим удовольствием.

Спускаясь вниз, я опасалась встретится со своими провожатыми – кто знает, что придёт им в голову на этот раз, но не обнаружив их в пределах видимости, испугалась ещё больше. Куда они подевались – не ясно, не иначе как премерзкий приказ получили. Пока они были на глазах, жилось мне спокойнее. По дороге к своей машине, вся сжалась, словно в ожидании удара, но ничего не произошло. Никто не прятался на заднем сидении, не подложил бомбу под капот и в лобовое стекло тоже никто не выстрелил. Убеждая себя в том, что большую часть своих страхов я сама себе напридумывала, подсмотрев в криминальных фильмах, я поехала к родителям, затылком чувствуя чей-то взгляд.

«Ты выдумываешь, ты выдумываешь», – вслух повторяла я себе, но это не помогало. Взгляд был, мне не мерещилось, интуиция меня редко подводила. Я даже покружила по городу, рассчитывая засечь слежку, но на этот раз ничего не получилось – Матой Хари я не была, и ни одна из проезжающих мимо машин не показалась мне подозрительной. Казалось, все мирно следовали по своим делам и никому не было до меня никакого дела.

Глава 9

Тяжко вздохнув, я затормозила у родительского дома, испытывая огромное желание скорее отсюда уехать. Место жительства мама с папой не поменяли, поэтому дом детства вместе с двором и прилегающими территориями навевали неприятные воспоминания. Волевым усилием заставила себя выйти из машины, кивнуть с улыбкой сидевшим на лавочке и разом умолкнувшим старушкам. Соседки вообще могли бы стать темой для научных дискуссий: для меня лично оставалось загадкой, как они умудрялись сидеть на своём посту день и ночь, и в снегопад и в буран. Может, их нарочно к лавочке прикрепили?! При этом, словно в старой песенке, «известно хорошо» бабушкам-старушкам было абсолютно все, даже то, что некоторые сами о себе не знали. Я, например, по их общему мнению, вела разгульный образ жизни «где-то в столицах». Мифы и легенды я предпочитала не развенчивать – себе дороже, в отличие от мамы, которая как могла, защищала дочь.

Родители мои были людьми хлебосольными, гостеприимными и встречали редко заезжающую в гости единственную дочь очень радушно. Стол ломился от угощения – здесь было всё, что я так любила: и селёдка под шубой, и маринованные помидорчики, и запечённая в фольге курица. Тут же присутствовало и любимое мамино «красненькое винцо», и запотевшая, исходящая паром бутылка водки – для папы. Мне предлагался выбор – лимонад или минералка, по общему заблуждению, алкоголя я до сих пор не употребляла.

Усевшись, я принялась безостановочно трещать, рассказывая как хорошо живу: и в работе-то у меня всё чудесно, и зарплату повысили, и личная жизнь потихоньку налаживается. Чувствовалось, что переигрываю, но довольная мама заглатывала наживку легко, не видя перед собой ничего, кроме весёлой, удачно устроившейся дочери. Папа же был странно молчалив и задумчив.

Истинно говорят: родители думают, что знают о своих детях всё, но на самом деле не знают о них ничего. Они знают о своих детях лишь то, что те сами позволяют о себе знать. Я нервы родителей берегла и ничего лишнего о себе не сообщала, полагая, что помочь они всё равно не смогут, а волновать их попусту ни к чему – возраст не тот.

– А что там с личной жизнью у тебя, я не понял, – спросил папа, наполняя рюмку, – жених что ль появился? – мама посмотрела испытующе.

– Как сказать жених… Не буду пока ничего рассказывать, боюсь удачу спугнуть, – ловко выкрутилась я.

– Как хоть его зовут, Иринка?! – от нетерпения мама даже запрыгала на своём стуле. – Мы уже заждались жениха-то! Внуков хочется, замуж тебя отдать. Стареем ведь. А то у всех друзей уже по второму внучку народилось, а ты у нас всё в старых девах сидишь. Нельзя так, Ир. Прошлое уйти должно…

– Всё-всё, мам, – прервала я, мучительно вспоминая: где-то я подобные слова уже слышала. – Давайте лучше про командировку. – И я принялась одаривать всех привезёнными из Турции сувенирами с морской тематикой, вызвав тем самым новый шквал вопросов.

Разошлись далеко за полночь, наметив на завтрашний день поездку на кладбище – бывая в родном городе, я всегда стремилась появиться у бабушки на могилке, постоять в тишине, положить цветы. Зная об этом, папа и мама собрались со мной.

Утром встали рано – кладбище находилось довольно далеко от дома. Купив любимых бабушкиных цветов – ярко-белых лилий, и усадив маму с папой на заднее сиденье «Хонды», я двинулась к выезду из города. Ощущение что за мной наблюдают появилось почти сразу, стоило только покинуть двор, но, как я не старалась обнаружить своих провожатых так и не смогла – то ли они сменили машину, то ли были отозваны за ненадобностью.

– А ты нервничаешь, дочка, – заметил папа спокойно, – нельзя за рулём.

– Просто дорога не знакомая. Не обращай внимания.

Машина такси, на которую я раньше не обратила внимания, выискивая в плотном автомобильном потоке знакомый чёрный