– Моя, – согласился он.

– А откуда про тормозные шланги знаешь?

– Телепатические способности применил. Ну откуда я могу знать? Заехал в сервис, потолковал с мужиками. Лучше скажи, красотка, во что ты вляпалась? – он хулиганским щелчком выкинул окурок и опустился за руль.

Я, потоптавшись снаружи, вторично уселась рядом – холод давил нещадно, подмораживало.

– Зачем была эта слежка? И по какому праву… – начала я, заводясь.

– Ты повторяешься. Не стоит – твой темперамент я уже имел удовольствие наблюдать. Тебя хотят убить, милая, повторяю для слабо слышащих и туго соображающих. Предлагаю сосредоточиться на этом факте, а эмоции оставить на потом.

– Тебе-то что за печаль? – со всей возможной язвительностью заявила я. – На похороны денег жмёшь? Не волнуйся, я уже накопила.

– У-у-у. Как с тобой трудно. Печаль есть, предположим. Человек, желающий тебе зла – мой большой должник. Очень сильно мне насолил. Когда-то. Вот я теперь хочу с ним встретиться.

– Этот парень – твой должник? – не поверила я.

– Не он, а тот, кто его послал, – поправился он, пристально глядя мне в глаза.

– Почему же твои должники на меня обозлились?!

– Вот и я хочу это выяснить, – заявил он ещё больше меня запутывая.

– Послушай, если у тебя есть должник, то ты как минимум должен знать его имя, – озарило меня, страстно желающую узнать врага в лицо.

– Должен. Но я не знаю, – не порадовал он.

– Ничего не понимаю, – кусая губы, спросила я, – пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что… С чего ты вообще решил, что у нас с тобой общий враг? Может убить меня решил какой-то другой, независимый от твоего, злодей.

– Нет, я уверен, это тот самый, – настоял он, улыбнувшись слову «злодей».

– И я должна помочь тебе его найти....

– Себе. Себе ты должна помочь в первую очередь, – поправил он, а мне уж заодно, как получится. – Я уж без своего долга как-нибудь проживу, а вот ты – не знаю, злодей наш собирается тебя убить – не забыла? Не скрою, твоя смерть меня очень огорчит – сейчас, когда я только напал на его след. Поэтому, я готов приложить все усилия к твоей охране.

– Короче, кому-то здесь отведена незавидная роль подсадной утки, – догадалась я.

– Ничего не поделаешь, придётся потерпеть, – пожав плечами, согласился он.

– А что должник твой тебе задолжал? – проявила я любопытство.

– А это, моя красавица, уже не твоё дело, – ласково ответил он, снабдив свой отклик мягкой полуулыбкой. – И вообще, не стоит задавать слишком много вопросов. Времени мы вместе теперь будем проводить много…

– Время вместе? – не поверила я.

– А ты как хотела? Мои соколы могут, конечно, за тобой круглосуточно кататься, но толку от них мало. В случае чего только спугнут убийцу – и то не факт что успеют. Вполне может случиться, что он окажется расторопнее. – Я поёжилась, а он, заметив это, добавил, – Да-да, всё ещё действует старое правило: если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам.

– Ладно, – легко согласилась я, – будь по-твоему. Но только если ты начнёшь мне доверять, перестанешь недоговаривать, и не будешь временами вести себя так по-хамски… – начала перечислять я.

Сосед взирал насмешливо, и я поняла, что он снова обвёл меня вокруг пальца. Участь просителя в этом диалоге отводилась мне. Себе же он отложил более завидную роль кукловода и сейчас с интересом наблюдал, как кукла, слегка артачась, послушно исполняет одному ему ведомый сценарий. Я умолкла и призадумалась – все это, определённо, настораживало, но остаться одна в такой ситуации я поостереглась. Сильный, крепкий мужчина, не лишённый мозгов и здоровой доли авантюризма, пусть даже такой вредный и непредсказуемый, как этот, да ещё обладающий деньгами, связями, и какими-никакими знакомствами, мог бы очень пригодиться.

– Я могу и уехать, – словно подслушав мои мысли, заявил он, – у нас общее дело, но, в целом, делать его вместе совершенно не обязательно. В конце концов, мои ребята успеют схватить киллера в тот момент, когда он будет тебя убивать. А уж он выведет на заказчика. Так что, мадам, можете прямо сейчас покинуть машину, – он помолчал. – Нет? Тогда всё в порядке – я могу сколько угодно недоговаривать и хамить, условия игры вы принимаете.

– Я пошла домой, – устало объявила я, решив на этот раз промолчать.

Мы уже несколько минут стояли у дома моих родителей – в окнах всё ещё горел свет. «Ножи точат!» – вспомнилась старая школьная присказка. Свет всегда оставляли только в кухне и если вечером, припозднившись, приходилось возвращаться домой, говорилось именно это. Впрочем, в моём случае это случалось нечасто, и обязательно в сопровождении кого-то из взрослых – родственников или знакомых, обжёгшись на молоке, мама дула на воду.

Дойдя до подъезда, я повернулась к своему новоявленному сообщнику с намерением попрощаться и застыла в удивлении – он смотрел на меня необычно – серьёзно, почти завороженно.

– Ты чего? – прошептала я.

– Ничего. Так. Детство вспомнил.

– А я тоже! Знаешь, раньше, в школе…

– Открывай уже, трещотка, – невежливо перебил он, кивая на бдительно запертую дверь подъезда.

– Ты куда собрался? – с недоверием спросила я, не спеша доставать ключи.

– Маменьке тебя с рук на руки передам, – со скучающим видом пояснил он и добавил весомо. – Долго мы будем здесь маячить? Между прочим, я ребят отпустил, им тоже иногда отдыхать надо.

Это заставило шевелиться – я в два счета распахнула дверь, но тут же притормозила:

– Давай здесь распрощаемся, а то родители – люди старой закалки, не поймут, – попыталась поторговаться я.

– Давай, – не стал он спорить, только если б я был убийцей, то даже бы и гадать не стал – места лучше подъезда не сыскать.

Я без слов принялась подниматься по лестнице, он нагнал, стремительно взлетел на пятый этаж, волоча меня чуть ли не на руках, остановился перед дверью, вздохнул глубоко, как перед прыжком в воду, и что-то решив для себя, резко надавил на кнопку звонка. Оглушительная трель раздалась в воздухе.

Едва открыв дверь, мама тут же заулыбалась. Папа был хмур и строг. Жених смущён. Невеста рдела.

В тягостно повисшем молчании я испытала вдруг всю ту гамму чувств, которую должна была испытать ещё шестнадцатилетней девочкой, впервые приведя кавалера в дом – смущение, трепет, лёгкий волнительный мандраж, и подумала горько: «И этого ублюдок меня лишил». Но сейчас маньяк покоился в болоте, а мне следовало вместо того, чтобы предаваться ностальгии, поскорее сочинить приличествующий случаю предлог и представить соседа, пока мама Бог знает, что не успела придумать.

Объяснять было