тряслась и хрипела что-то, закатив глаза и выгнувшись, как тушка бойлерной курицы на прилавке.

— Ну как, дорогуша? Узнала-таки, наконец, что такое настоящее удовольствие? — спросил я, выждав немного.

— Аааа… ддыыыаааа…. — прохрипела она.

— Жаль только, шалава, было это в первый и последний раз. У меня такие цели… Мне хозяйство поднимать надо! Нет у меня на такую ерунду больше денег!

— Нхее… не нхадо, не надо денег… так…

— Ну-ну… Я подумаю над твоим предложением! — ухмыльнувшись, произнёс я и по-хозяйски хлопнул её по заднице.

* * *

В большой комнате простой российской квартиры сидело шесть человек. Мужчина средних лет с волевым, чуть грустным лицом сидел на диване; рядом с ним уместилась женщина лет тридцати в необычной одежде, с озабоченным и взволнованным лицом, а сбоку от неё — девочка лет десяти, серьёзная и собранная.

Напротив них в двух креслах расположились моложавый мужчина лет пятидесяти в полном боевом снаряжении, включая бронежилет, и второй, в аналогичном облачении, но моложе лет на десять. За креслами туда-сюда прохаживался, судя по выправке, их коллега лет тридцати пяти, не старше, одетый по-граждански.

— А нормально такое ребёнку слушать? — поинтересовался немолодой мужчина у сидящего на диване рассказчика.

— Как думаешь, Сульга, — спросил тот у супруги, — и в самом деле, не рано ли?

— Сам знаешь, дорогой, в Скайриме нет разделения на «детское» и «взрослое», — ответила она. — Жизнь она такая, какая есть. Скрывать правду — всё равно что обманывать. Хотя, конечно, мне и самой слушать такое… неприятно. Такая… грязь…

— Типичный психопат, — выразил своё мнение стоящий за креслами парень. — Да, Николай Петрович?

— Разумеется, — согласился немолодой мужчина в кресле. — Очень бы гармонично смотрелся в одной из тюрем. Там таких хватает. Ну или в крупном бизнесе, а то и в политике, если бы «фортануло». — После чего продолжил тихо, себе под нос: — Интересно, кем он был раньше, этот Владимир Полозков… Надо будет пробить по базам…

— Я другого не понимаю, — произнёс боец во втором кресле, — откуда вы всё это знаете, да ещё и в таких подробностях?

— Михаил, твоя версия? — поинтересовался немолодой мужчина.

— Ну, это очевидно, Николай Петрович, — ответил тот. — Мы же с вами вместе читали. Хотя, конечно, тут ситуация не вполне типичная, как я понимаю. Да?

— Да, — кивнув, подтвердил хозяин дома. — Это слишком долгая история, чтобы сейчас на неё отвлекаться, Ралоф. Я до этого дойду.

— А эти его фокусы вы повторить можете? — поинтересовался Михаил. — Или это какая-то особая магия?

— Нет тут ничего особенного, — поморщился Довакин. — Банальная Школа Иллюзий и Колдовства. Другое дело, что до многого он дошёл самостоятельно. Дело-то не в какой-то особой магии, хотя и без неё тут тоже не обошлось. Магия — это всего лишь инструмент. Вопрос в том, как и для чего ты его используешь.

Для некоторых и скрепка — слишком сложное устройство; другой же менее чем за минуту ей замок откроет, а третий — одним ударом убьёт с помощью неё человека. И дело не обязательно в навыке, а в первую очередь в готовности действовать… определённым образом.

Знаете, однажды был проведён такой эксперимент. Группу людей развели по небольшим комнатам, где те оставались наедине с самими собой; рядом с ними лежала запасная одежда, а в соседнем помещении находился душ. Стоящая перед ними задача была проста, культурно выражаясь — справить малую нужду себе в штаны. После чего можно было бы принять душ и переодеться. Не на публике, нет, просто наедине с собой.

— И? — заинтересовался Михаил.

— Подавляющее большинство сделать этого не смогли. Физически не смогли. Вот прямо спазм — и не идёт. В нас через культуру и воспитание зашиты блоки… И это в большинстве случаев хорошо — можно ходить по улицам, не опасаясь за свою жизнь. Влад же в подобной ситуации не только спокойно бы обмочился, но и испражнился бы себе прямо в руки и написал этим на стене что-то матерное. Просто потому, что может. Понимаете? Это не вопрос силы или навыков. Даже у самих диких разбойников Скайрима есть стандарты и принципы, свои «понятия», внутренние «стены», через которые они не могут перешагнуть. А вот у Влада их нет. Максимум — «трухлявый штакетник», который он постепенно расшатывал и рушил.

Взять, к примеру, того же Фендала. Помню его… Так вот, как бы Влад в отношении него ни высказывался и что про него ни думал, он всё равно в какой-то мере испытывал к нему приязнь. По-своему, конечно, но всё же. И при этом именно он стал его первой жертвой.

— Какой ужас… — прошептала Сульга.

* * *

Всё началось с того, что в один из дней хозяйка таверны, сиродилка Валга Виниция, пожаловалась Фендалу: с охоты вовремя не вернулась группа их коллег под руководством Вальдра, и она обеспокоилась, не случилось ли чего. Тем более что тот перед уходом хвастался, что раздобудет шикарную медвежью шкуру. А медведь — зверь такой, сам с кого хочешь шкуру спустит…

Фендал, охотник опытный, лезть одному туда, где возникли проблемы у охотничьей ватаги, не решился и попросил помощи у Влада. А тот из любопытства отказываться не стал и решил сходить с ним на разведку.

Эльф быстро нашёл следы Вальдра и его людей и повёл по ним Влада на север от Фолкрита. Где-то через сутки они были на месте. Пропавшего охотника они нашли в лесу — сильно израненного, в жару и бреду. Тот успел принять целебное зелье, но удар медвежьей лапы — это не царапина, за день-два не заживёт…

От него удалось разузнать, что он вместе с друзьями сунулся было за медведем в пещеру, но оказалось, что тот там не один! Их было как минимум трое. Вальдр получил мощный удар лапой, распоровший ему бок и сломавший рёбра. Но ему повезло в том, что этот удар выкинул его прочь из пещеры, от которой он сумел отползти на достаточное расстояние, пока не свалился без чувств.

Судя по тому, что с тех пор прошло уже дня три, а никто из его товарищей не пришёл к нему на помощь, из той пещеры они не выбрались. И Вальдр попросил их позаботиться об их останках и отомстить за их гибель.

Влад не испытывал особого