– Это же другое! – перебила Лера, косясь на парапет. – Ты сам-то вниз смотрел? Жуть какая!

– Ничего не жуть, – Серёга в свою очередь высунулся за башенные зубцы, окинул взглядом открывающуюся панораму. – Красота! – он обернулся к Валерии и увидел, что та явно обеспокоена.

– Послушай… Хочешь, я тебя нарисую?

– Что-что? – она растерянно посмотрела на него.

– Нарисую, – он привычным жестом сунул руку в перекинутую через плечо сумку, и достал оттуда скетч-бук и пенал. – Угольным карандашом будет совсем быстро.

Лера снова мельком взглянула на зубцы башни, потом неуверенно кивнула:

– Давай. Где мне встать?

– Где хочешь. Можешь даже сесть посреди площадки.

– Ну уж нет! Все джинсы потом будут в пыли!

– У парапета ты ведь боишься стоять.

Тёмные брови сошлись на переносице. Женщина решительно шагнула вперёд и, скрестив ноги, оперлась спиной о камни высокого парапета:

– Готов? – деловито спросила она.

– Подними руки.

– Что?

– Руки. Положи ладони на затылок.

Она помедлила, потом по губам скользнула лёгкая усмешка. Тонкие изящные пальцы медленно развязали узел рубашки, выпустили свободно заскользившую ткань. Ладони легли на светлый затылок, отчего тело слегка прогнулось и грудь оказалась едва-едва прикрыта краями рубашки.

– Вас устраивает, мэтр?

– Очень эротично, – оценил он.

Валерия чуть подняла подбородок и томно полуприкрыла глаза.

– Никогда бы не подумала, что доведётся позировать для пинапа, – мурлыкнула она.

Глава 16. Десять плюс один

Сон был странный, муторный. Сергей спешил за ускользающей женской фигурой, и толком не мог разобрать, кто именно торопится скрыться от него в переулках. Смутно угадывались кварталы Фабричного городка, но почему-то без привычных заборов и палисадников. Дома теснились, наползали друг над друга, и Серёга вдруг понял, что бежит уже не по улице, а по сомкнувшимся крышам.

Беглянка впереди достигла большого оврага: парень чётко различил знакомую площадку возле больницы, к которой почти вплотную подступали верхушки деревьев, росших в низине. Женская фигурка сделала шаг – и то ли взлетела, то ли подпрыгнула, разом оказавшись на противоположной стороне, на зигзагах лестницы, соединяющей две параллельные улицы.

Сергей остановился на мгновение, силясь рассмотреть, за кем же он гонится. Но силуэт на лестнице расплывался, будто подсвеченный изнутри – и только мелькали босые пятки, отсчитывая одну за одной стёршиеся ступени, вытесанные из старых могильных плит. Серёга прыгнул следом, взлетел над проложенной по дну оврага улицей, увидел под собой деревья и крыши – и почувствовал, как падает. Отчаянно замахал руками, силясь удержаться в воздухе, тяжело ухнул вниз – и проснулся.

– Что случилось? – сонный голос Леры прозвучал справа. Её рука ещё лежала поперёк живота парня, а тот обнаружил, что наполовину сполз с кровати, и вдобавок в попытке «лететь» во сне ощутимо приложился ребром левой ладони об пол.

– Ничего, просто сон. Спи, ещё рано, – прошептал он. Женщина ответила что-то неразборчивое и чуть подвинула руку. Сергей осторожно высвободился из её объятий, поправил на Валерии тонкое одеяло и, нацепив лежавшие на тумбочке очки, вылез из постели. Спать больше не хотелось, хотя до сигнала будильника явно оставалось порядочно времени: бледные лучи только-только начавшего разгораться рассвета едва прорисовали на стене комнаты очертания оконного переплёта.

Парень прошёл к кухонному уголку, взял с посудной подставки кружку и, стараясь не шуметь, набрал воды. Медленно выпил, вернул кружку в подставку и подошёл к окну. Внизу, на перекрёстке, терпеливым стражем маячил Фагот.

Серёга разглядывал знакомую лохматую фигурку и озадаченно размышлял о своём сне. Как часто случается, чёткое и последовательное сновидение, складывавшееся во вполне вроде бы логичную цепь событий, сразу после пробуждения рассыпалось на отдельные звенья, из которых к тому же три четверти немедленно забылись напрочь. Осталось только ощущение преследования и безнадёжное понимание того, что догнать свою цель не получится. Сергей нахмурился, силясь припомнить детали, но так и не сумел вспомнить больше. За кем же он гнался? И зачем?

Вроде бы дело было недалеко от Монастырки. Значит, Валерия? Парень повернул голову, всматриваясь в полумрак ниши. Спящая фигурка на кровати чуть шевельнулась, подтянула выше одеяло и сунула ладонь под щёку. Жест получился одновременно каким-то детским и беззащитным, и Серёга невольно улыбнулся. Потом тихонько натянул спортивные штаны, в каких обычно ходил дома, футболку – и, достав из холодильника пару сарделек, вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

* * *

– Да уж… Конкурировать с псом за внимание мужчины мне ещё не доводилось, – раздался позади насмешливый голос. Сергей, присевший на корточки перед Фаготом, в каком-то полуметре от лохматого бродяги, оглянулся через плечо. Женщина была в своих джинсах, но вместо рубашки накинула Серёгину куртку, висевшую на вешалке у входной двери. Сунув руки в карманы, Лера склонила голову набок и с интересом наблюдала за псом, деловито дожёвывавшим последний кусок сардельки.

– Это с него ты рисовал наброски?

– Почти. Находил похожие фото в Интернете.

– Дай угадаю: тот холст, что стоит у шкафа?

– Именно.

– А почему не напишешь с живой модели? – поинтересовалась она.

– Не думаю, что даже за сардельки он согласится долго позировать.

– Сделай фото. Или хочешь – я сделаю?

– Не надо, – покачал головой Сергей. – И лучше не подходи близко. Мне кажется, он не доверяет людям.

– Кинется? – удивлённо спросила Валерия, и как-то опасливо окинула взглядом пустынную в этот ранний час улицу.

– Нет, не кинется. Уйдёт.

– И?

– Я немало времени потратил, чтобы он ко мне привык.

– Зачем тебе это?

Парень пожал плечами:

– Сам не знаю. Наверное, жаль его. Видно, что очень умный пёс. Плохо, что он остался один.

Фагот проглотил остатки сардельки, облизнулся. Некоторое время внимательно смотрел на человека, потом развернулся и, не спеша, направился в сторону своего дома.

– По-твоему, попытка сделать снимок будет расценена им как предательство? – с ноткой иронии в голосе спросила Валерия, но тут же посерьёзнела, поймав взгляд Сергея.

– Может быть. В любом случае – фото не передаст того ощущения, которое у меня было, когда я в первый раз его увидел. Понимаешь: дождь, пустая улица, раннее утро – почти как сейчас. И только он один на перекрёстке. На своём посту. А потом я узнал, что ждать ему уже некого.

Женщина прикусила нижнюю губу, чуть склонила голову, разглядывая сеточку трещин на асфальте у своих ног.

– Поэтому холст всё ещё на стадии наброска?

– Поэтому, – кивнул художник. – Но я обязательно закончу эту картину.

– Верю, – слегка улыбнулась Лера, и вдруг спросила:

– А если бы ты писал мой портрет – какое бы у него было настроение?

– То есть?

– Ну, как бы ты меня