– Тебя интересует только вид из моего окна? – полушутя поинтересовался Серёга, подхватывая и переворачивая блинчик на сковороде.

– Не только, – женщина положила скрещенные руки на стол, а подбородок на руки, и теперь внимательно смотрела на парня. – Мне нравится спать с тобой. Хотя замечу – тут ещё есть нераскрытый потенциал. Когда-нибудь в постели ты будешь куда лучше, чем сейчас.

Сергей от неожиданности едва не выронил сковороду, которую покачивал в руке, давая растечься шипящему от жара тесту.

– Чего-чего?

– Ага.

– Ну, спасибо… – он попытался придать голосу иронию, но тон, каким были произнесены слова, предательски выдавал уязвлённое самолюбие.

– Вообще это мне тоже нравится.

– Что именно?

– Твоя неопытность.

Серёга медленно повернулся, забыв и про тесто, и про сковороду:

– Это что, шутка?

Серые глаза смотрели чуть насмешливо. Лера слегка покачала головой из стороны в сторону, всё так же полулёжа на столе:

– Нет. Сколько у тебя было девушек до меня?

Парень замялся. По комнате начал расплываться явственный запах горелого. Выругавшись вполголоса себе под нос, Сергей схватил сковороду и принялся соскребать с неё подгоревший блинчик.

– Так сколько? – повторила вопрос женщина, когда на отчищенном металле снова зашипело и запузырилось свежее тесто.

– Четыре.

– Ясно. Значит, две. Или даже одна.

– Ничего себе математика.

Валерия фыркнула:

– Нет на свете мужчины, который не приписал бы себе хоть сколько-то побед. В вас это, похоже, на генетическом уровне заложено. Первобытный инстинкт. Я ведь права? Две?

Он промолчал, сделав вид, что очень занят готовкой. Лера за спиной парня едва заметно улыбнулась, словно сама себе подтверждая собственную правоту, и продолжила развивать мысль:

– В сущности, это даже не ложь. Это просто попытка подтвердить – «да, ты правильно выбрала меня, я лучший!» Когда-то для статуса «лучшего» было достаточно притаскивать в пещеру с каждой охоты по мамонту. А в наши дни кто-то считает, что лучший – это швейцарские часы на руке и хотя бы шестизначная сумма на банковском счёте.

– Ты так не считаешь? – поинтересовался Сергей с долей сарказма.

– Не считаю, – отозвалась его собеседница с самым серьёзным видом. – Деньги и статус – это приходящее. А вот человеческие качества либо есть, либо их нет. Причём некоторые из этих качеств просто даются от рождения. И надо же, какая штука: вырастить их в себе намеренно либо очень трудно, либо вообще невозможно.

– А сколько у тебя было партнёров? – Серёга выключил плиту, взял из холодильника баночку с клубничным вареньем, поставил её и тарелку с горячими блинчиками на стол, и глаза в глаза посмотрел на Валерию.

– Не помню.

– Очень честно.

Она пожала плечами. Взгляд женщины стал рассеянным, будто Лера задумалась о чём-то. Потом, снова взглянув на парня, она сказала:

– Правда не помню. Я ведь тебе как-то говорила – прошлое это прошлое. Вот когда я стану совсем-совсем старенькой бабушкой, которую уже никто не захочет уложить в постель, я, может, и начну перебирать свои воспоминания. А сейчас для меня то, что было – не существенно. Важно то, что есть, и то, что будет.

– И что будет? – с недоумением отозвался Сергей. Рука его, потянувшаяся было к чашке с чаем, замерла на полпути.

– Будет? – всё так же рассеянно переспросила она. – Что-нибудь да будет.

– Ты вообще никогда не строишь планов?

– Почему же? Строю. Только реалистичные.

– Это сейчас о чём?

Ореховые крапинки потускнели и почти исчезли на туманно-сером фоне. Во взгляде женщины появилось что-то новое, и Серёга через несколько мгновений с удивлением понял: печаль. Прядка светлых волос упала на лоб Леры, но она не торопилась её убирать, будто отделившись от парня этой рассеянной, иллюзорной преградой, маячившей перед глазами.

– Серёжка… Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– А мне?

Серёга растерянно пожал плечами.

– Тридцать три?

– Спасибо, – женщина легонько улыбнулась и склонила голову набок. – Ты всё-таки очень галантный кавалер.

– Только любовник не очень, – не удержался он. Валерия поморщилась:

– Не надо. Тебе не идёт.

– Что?

– Грубость. Когда я сказала, что любовник не очень?

– Я про неопытность неправильно услышал?

– Правильно. Только не услышал, что мне это нравится?

Парень промолчал. Вздохнув, Лера выпрямилась:

– Мне сорок два, Серёжка. Я знаю, что у наших отношений нет будущего, что это просто маленькая летняя история, которую ты, может быть, когда-нибудь будешь вспоминать как хороший сон.

– А ты? – он глядел в стол и рассеянно водил пальцем по тарелке, размазывая варенье.

– И я. Поэтому я и не хочу строить нереалистичных планов. Хочу просто наслаждаться тем, что есть сейчас. Пока оно не закончилось.

Сергей услышал, как она поднялась со стула. Босые ноги тихонько прошлёпали по полу – тапки парня, которые он снова уступил партнёрше, остались под столом. Тонкие кисти легли на его щёки, чуть приподняли за подбородок лицо. Серые глаза поймали взгляд карих, Валерия наклонилась и поцеловала Серёгу в губы – долгим осторожным поцелуем, в котором уже, казалось, сквозила грусть ещё только предстоящего однажды расставания.

– Когда я стану совсем-совсем старенькой бабушкой, я всё равно буду помнить, как смотрел на меня талантливый молодой художник. И какими нежными были его касания.

Руки Сергея легли на талию женщины и она, повинуясь едва ощутимому движению, медленно села к нему на колени.

– Я буду помнить каждую нашу ночь – и те, что уже были, и те, что ещё будут. Каждое наше утро. Каждый твой поцелуй.

Валерия коснулась своим лбом его лба и они оба прикрыли глаза. Руки женщины обвили и притянули к себе голову парня. Серёга принялся легонько целовать открывавшиеся в вороте футболки хрупкие плечи и шею, медленно поднимаясь вверх – и вдруг почувствовал под губами соль. Он с удивлением посмотрел на лицо партнерши, и успел увидеть, как из закрытых глаз Леры по щеке скатилась слезинка.

– Я буду помнить всегда, – едва слышно шепнула она. – Но двадцать семь и сорок два – это всё-таки слишком много, Серёжка. Ты и сам это понимаешь.

* * *

Он действительно и сам это понял, когда, не переставая целовать, перенёс Валерию на диван и навис над ней. В глазах женщины всё ещё стояли слёзы, и при первом движении партнёра внутри неё она издала невнятный полустон-полувсхлип. Но почти тут же руки Леры обхватили запястья Сергея, опиравшегося о диван, и тело будто само двинулось навстречу парню. Следующее его движение уже вызвало явственный стон, Валерия чуть выгнулась, запрокидывая голову назад. Серёга наклонился ниже, коснулся поцелуем шеи, губ – и её губы, ещё пахнущие клубникой, ответили жадно, яростно.

Уже гораздо позже, когда художник пытался восстановить в памяти