Он рванул наверх, выскочил из люка, пробежал через кухню и вылетел в коридор.

— Блин… ну и попал, — тут же замер он.

На крыльце, преграждая ему выход стоял пришлый парень, а перед домом — толпа горожан с факелами и вилами.

Крестьянин тяжело выдохнул, оглядывая всю эту картину, а затем вдруг усмехнулся:

— Впрочем… так даже лучше.

* * *

Я стоял на крыльце, глядя на толпу с факелами и вилами, и пытался погасить разгорающийся бунт. В прошлой жизни я не раз выступал в роли медиатора — посредника в спорах продавца и покупателя. И когда на кону стояла квартира стоимостью в десятки миллионов рублей, страсти кипели не меньше, чем сейчас. Ну разве что без вил и факелов. Хотя нет, был один фермер, что хотел проткнуть вилами представителя строительной компании, что пыталась купить его землю под Москвой, чтобы застроить всё там жильём.

Но, несмотря на мой опыт, подогреваемые подстрекателями люди даже не пытались слушать. Они шумели, перебивали друг друга, кто-то уже предлагал связать нас и тащить к старосте, а самые инициативные сразу переходили к проверенному средневековому решению с костром.

И в этот момент из кухни за моей спиной выскочил незнакомец. Высокий, сутулый мужчина в испачканной землей одежде с перекошенным от ужаса лицом.

Я сразу всё понял. Пока мы стояли здесь и выясняли отношения с толпой агрессивных крестьян, в дом через тоннель спокойно залезли те самые овощные грабители. Я почувствовал, как внутри мгновенно закипает злость.

Ари за моей спиной тихо произнесла:

— Там же Леон…

Она не успела договорить. Из кухни следом за беглецом вылетел Леон — с торжествующей улыбкой, будто он только что выиграл рыцарский турнир и заполучил сердце принцессы с половиной царства в придачу.

— Я поймал одного из них! — радостно воскликнул он, не сводя взгляда с сутулого крестьянина.

Но радость длилась недолго. Крестьянин мгновенно сориентировался, побежал вперёд и завопил из-за моей спины:

— Спасите! Они меня похитили и пытают!

Толпа взорвалась:

— Что-о-о?

— Слышали?

— Я так и знал!

Крестьянин, видя реакцию, продолжил вопить:

— Это они украли урожай! Я видел залежи овощей у них под домом!

Леон поперхнулся от возмущения:

— Да это чистейшее враньё! Это вы украли овощи!

Крестьянин толкнул меня, вырвался на улицу и, оказавшись среди своих, картинно раскинул руки:

— Зачем нам самим у себя воровать?

И это был очень хороший вопрос. Толпа мгновенно сделала выводы:

— Схватить воров!

Ну и следом прогремело уже традиционное для этого мира:

— Сжечь! Сжечь! Сжечь!

Я посмотрел на эту картину народного правосудия и понял, что говорить сейчас бесполезно. Когда двадцать человек держат вилы и факелы — логика перестаёт работать.

Я схватил Ари за руку:

— Бежим.

Мы развернулись и рванули обратно в дом. Толпа бросилась следом. Люди ворвались внутрь, размахивая факелами, переворачивая столы и заглядывая во все углы.

Кто-то заметил котёл на кухне:

— Смотрите, это же наша картошка!

— И морковь! — вторил ему кто-то.

Леон зачем-то начал оправдываться:

— Вы не понимаете, это другое!

— Какое другое? — заорали из толпы.

Первый этаж дома громили с нескрываемым энтузиазмом. Людям было всё равно виновны мы или нет — они хотели крови.

Леон побледнел:

— Я слишком молод и красив, чтобы умирать! Моя рыцарская карьера только началась!

Я развернулся и отвесил ему смачного леща:

— Соберись!

А потом схватил его за плечи и толкнул в люк. Он не успел даже пискнуть, как уже приземлился в тоннеле. Следом я схватил Ари и прыгнул с ней вниз.

Через секунду мы уже бежали по подземному проходу.

— Куда? — задыхаясь, спросил Леон.

— За мной, я знаю ещё один выход, — сказал я, не сбавляя бега.

Я вёл их в сторону того места, где ночью провалился в тоннель — это был наш единственный шанс. Сзади уже слышался шум, крики и топот. Свет факелов начал заливать тоннель.

— Ну и где твой выход? — крикнул Леон.

— Должен быть рядом, — ответил я.

Но чем дальше мы бежали, тем яснее становилось — света сверху не было. Я остановился и огляделся, пытаясь понять, что не так. Неужели я свернул не туда?

Шум толпы становился всё ближе. Факелы уже освещали тоннель за нашими спинами.

— Это конец… — простонал Леон. — Как же всё плохо…

И тут рядом раздался тихий голос Ари. Спокойный, слишком спокойный:

— Я могу их всех убить.

Я посмотрел на неё. Её лицо было совершенно спокойным. Нет, даже не спокойным — ледяным. В её глазах было выражение, которого я раньше не видел. Это был взгляд существа, готового переступить черту и нисколько не волнующегося на этот счёт.

Убить всех… Неужели она действительно на это способна? Я невольно поёжился и подумал, что, возможно, люди боятся эльфов не просто так.

— Нет, — строго сказал я. — Никаких убийств.

И вот, в свете приближающихся факелов я увидел лица жителей. Они были уже совсем рядом, когда сверху раздалось неразборчивое мычание.

Я поднял голову. Водя факелом под потолком, я освещал балку за балкой, пока наконец не увидел его. Пролом, в который я провалился ночью.

Вот только через него не проникал свет. Потому что пролом был закрыт. И не просто закрыт — в нём торчали чьи-то ноги. В дешёвых сапогах, беспомощно дёргающиеся в воздухе. Через секунду тоннель заполнила толпа жителей. Люди окружили нас, взяв в плотное кольцо — бежать было некуда.

— Ну всё, — сказал кто-то. — Мы видели ворованную морковь.

Я окинул толпу взглядом. Злые, разгорячённые люди, уверенные что настигли преступников.

Рядом стоял Леон. Сегодня он действительно был рыцарем. Он в одиночку остановил трёх бандитов и задержал одного из них, даже жаль, что его геройский поступок окажется без должной награды…

А рядом с ним стояла Ари. С ледяным лицом и взглядом, от которого мне самому стало не по себе.

Тем временем толпа начала наступать.

— Признавайся, гад! — выкрикнула взъерошенная девушка.

— Да! Признайся, зачем вам это и куда вы эту морковь потом деваете, а иначе — сожжём! — закивал мужчина с факелом в руках.

Я лихорадочно пытался придумать выход. И тут сверху раздался приглушённый голос:

— Ладно, ладно, я всё скажу. Только умоляю… уберите факел!

Я поднял голову. И только сейчас понял, что всё это время держал факел прямо под проломом,