наблюдая, как я раздумываю — наполнять ли свою рюмку целиком, или половинки достаточно? Решил, пусть будет целая.

Вместе с женщинами мы нынче выпили бутылку шампанского — Анечке бокал налили, так мне, вроде, и хватит. Напиваться никак нельзя. Вон, помню, накундехались мы как-то с исправником, так я «Гимн российской полиции» сочинил. Я даже на свадьбе только делал вид, что пил. Но за компанию с отцом можно. Не целую, а половинку.

— Вижу, о чем-то поговорить хочешь? — спросил отец.

Разумеется, поговорить есть о чем. Я-то хотел предложить отцу выступить с очередным нововведением — создать при градоначальнике дежурную оперативно-следственную группу, которая бы выезжала на место преступления. А для мобильности оснастить все полицейские отделения телефонной связью. Но, посмотрев статистику преступлений по столице, решил пока нововведение отложить. Все-таки, при 15–20 убийствах в год, дежурные бригады создавать нет смысла, а тяжкие преступления, худо-бедно, у нас раскрываются почти все.

Но хочется поговорить о другом. Например, о поездке в Новгород.В газетах пока только одна заметка — дескать, Череповецкое земство упразднено.

— Ты и на самом деле череповецкое земство закрыл? — поинтересовался я.

— Я земство закрыть бы никак не мог, закон не позволяет. Я только свою подпись поставил — дескать, министерство не возражает. К тому же — не земство закрыто, это наши газеты опять врут, а выборный орган заменен на внешнего управляющего — чиновника по особым поручениям при губернаторе. Само земство не тронуто. Просто, в течении трех лет, земское собрание не сможет избирать земскую управу. А все остальные вопросы — ради бога, решайте. Образованием занимайтесь, почтой, медициной и всем прочим, что вам положено.

— И что на Румянцева накопали? Ну, кроме того, что препирается с государственными органами, спорит с купцами о налогах, жалованье задерживает?

— По-хорошему — Румянцева бы следовало под суд отдать, за злоупотребление властью. Поднимаем журналы заседаний земских собраний Череповецкого уездного земства, а оказалось, что реально, все эти собрания, фикция. Ладно, если человек десять присутствовало, из числа тех, кто любое решение управы поддержит. А последнее собрание год назад проходило. Получается, все вопросы, что земское собрание должно решать, самолично земская управа в лице Румянцева и его помощников решала. А то, что решать не желала — на тормозах спустила. Допустим, собрание вправе повысить жалованье земским учителям, врачам, а управа нет. Выяснял — в других уездах Новгородской губернии еще в прошлом году собрания провели, жалованье учителям и врачам повысили. Не на много — но пусть рублей на пять, тоже неплохо. Но заседания собрания не проводилось, а управа, не имеет прав сама жалованье поднимать. С задержками жалованья тоже не все ясно — судя по квитанциям, все взносы собирались исправно, так почему задержка? И не на день-другой, а на месяц или два? Допустим, задержка могла быть из-за курьеров, которые жалованье развозили, из-за почты. Но на сколько она могла быть? Уж всяко, не на месяц-два.

— А не могли череповецкие земцы сборы собирать, а деньги в банк класть, чтобы проценты набегали? — предположил я, но сам же отказался от этой идеи: — Нет, банковские проценты начисляют не помесячно, а раз в год. К тому же — в банке следы останутся, если что.

Отец в раздумьях покачал головой, потом хмыкнул:

— Мысль у тебя здравая, но можно и проще поступить — собранные деньги кому-то из купцов в долг давать, а тот, деньги прокрутит, а потом вернет, и с процентами. И купцу хорошо — процент отдаст меньше, нежели банк возьмет, и сроки божеские. Купцам наличные деньги постоянно нужны, но банк не всегда может кредит выдать. В столице еще можно извернуться, а в уезде? Векселя выписывать — так мелкие поставщики — те же крестьяне, их не возьмут. Пару месяцев земцы деньги придержат, проценты состригут, а потом уже и жалованье выдают. Но это лишь предположения. За руку не поймали, купцы тоже не сознаются.

— А что с Румянцевым теперь? — поинтересовался я. — Под суд его, или как?

— Ваня, уездное земство — орган самоуправления. Деньги, что управа собирала, не государственные, а частные. Чтобы Румянцева под суд отдать — нужно решение губернского земства, а оно в его деятельности, ничего предосудительного не нашло. Или не захотело искать. Если только придраться, что собрания неправильно проводил, так за это под суд не отдаст. Посему, решили мы с губернатором, что отправим-ка мы господина Румянцева в ссылку, в административном порядке, за пределы Новгородской губернии. Поживет в Архангельской губернии, подумает, авось да исправится. Но ссылка ему не за его махинации, а по совокупности. Язык у вашего председателя земской управы слишком длинный.

Про длинный язык — я и сам знаю. Чего стоит высказывания Румянцева о том, что нынешний император спрятал завещание своего покойного родителя, в котором тот призывал создать при государе специальный совещательный орган. Из земцев, небось.

Отец, кажется, слегка устал, но мне хотелось еще что-то узнать.

— Батюшка, а почему ты никогда не вспоминаешь про Крымскую войну? О том, как ты в ополчение ушел?

— А ты откуда узнал? — насторожился отец. — Я же об этом никому не рассказывал. Маменька твоя знает, тесть знает, но просил молчать.

— Ты про мадам Бернс забыл, — усмехнулся я. — Я-то думал, что гимназия мадам Бернс названа в честь ее основательницы, а она сама, живехонька, хотя ей уже лет сто.

— А чего тебя в гимназию понесло? — удивился отец. — Для Леночки, что ли, службу искал?

Теперь настал черед удивляться мне.

— Подожди, а ты разве не знаешь? Мне приказ отдали — отыскать пропавшую барышню Полину Онциферову, дочку директора департамента. А, — вспомнил я, — так мне приказали, когда ты в Новгород уехал.

— Да? — вскинул брови отец. Осторожненько, чтобы не потревожить Кузьку, потянулся к бутылке, но я, исполняя роль послушного сына, налил ему еще одну рюмку.

— А каким боком судебный следователь к поискам пропавших людей относится? Это же наша служба. Какого хрена Набоков лезет, куда не надо? Его что, Онциферов попросил? Завтра же со своим министром поговорю, на совещании кабинета вынесем, надо юстиции укорот дать.

Похоже, батюшку задело, что в пределы его епархии вторглось министерство юстиции. Но господин Набоков тут вообще не при делах.

— Как я полагаю, в данном случае я не роль судебного следователя исполняю, а не пойми кого, потому что приказ поступил оттуда, — ткнул я