Поселение оказалось больше, чем выглядело с воды. Деревянные дома — добротные, срубленные из толстых брёвен, с крышами из какого-то местного аналога соломы или камыша. Улицы — если это можно было назвать улицами — утоптанные тропинки между постройками, без всякой мостовой, но достаточно чистые, без той вездесущей грязи, которая обычно характерна для средневековых… да и не только, будем честны, деревень. Огороды за домами, сети, развешенные для просушки, лодки, вытащенные на берег — всё признаки устоявшейся, налаженной жизни, не временного лагеря.

— Тихая Заводь, — сказал Корин, когда мы остановились возле большого дома в центре посёлка, очевидно — общинного здания или его личного жилища. — Живём тут уже… давно, в общем, живём. Рыбу ловим, охотимся немного, землю возделываем, сколько можем — земли плодородной мало, но на прокорм хватает. Тихое место, спокойное.

— Вижу, — согласился я. — Далеко от большого мира забрались.

— В том и смысл, — он усмехнулся. — В большом мире — большие проблемы. Лорды воюют, крестьяне страдают, подати душат. А тут — свобода. Сами себе хозяева, никому не должны, никто не лезет в наши дела.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но я промолчал, потому что высказывать скептицизм вслух было бы невежливо, а невежливость с местным начальством — не лучшая стратегия для человека без документов, без связей и с мешком краденого добра за спиной. Чреватая пиздюлинами стратегия.

Внутри дом оказался просторным и — неожиданно — уютным. Большой очаг в центре, длинный стол из толстых досок, лавки вдоль стен. На стенах — охотничьи трофеи: рога, шкуры, черепа каких-то тварей, которых я не опознал. Пахло дымом, жареной рыбой и чем-то травяным — не неприятно, даже наоборот. По-домашнему как-то пахло, после недель в лесу и на реке особенно.

Корин усадил меня за стол, крикнул что-то в сторону задней двери — оттуда появилась женщина средних лет, принесла миску с похлёбкой, кусок хлеба и кружку чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось местным пивом. Не лучшим, но и не худшим — пить можно, если не привередничать.

— Ешь, — сказал старик, садясь напротив. — Потом поговорим. Голодный человек — плохой собеседник, а сытый — плохой лжец.

Последняя фраза была произнесена с улыбкой, но я уловил в ней намёк. Не очень даже и тонкий намёк на то, что меня будут проверять, тестировать, выяснять — кто я такой и чего от меня ожидать. Что ж, справедливо. Я бы на его месте делал то же самое… ну, если б умел.

Похлёбка оказалась неплохой — рыбная, с какими-то кореньями и травами. После месяца на подножном корме и сырой дичи это было почти деликатесом, и я ел с аппетитом, который, наверное, выдавал моё истинное положение лучше любых слов. Дед наблюдал, потягивая своё пиво и не торопя с разговором.

Когда миска опустела, он заговорил:

— Значит, охотник. Чем охотишься? Что добываешь?

— Всем понемногу, — ответил я, откидываясь на лавке. — Лук, арбалет, ловушки. Копьё, когда приходится. Что поймается — то и добыча. Мелкая дичь, олени, иногда — кое-что покрупнее.

— Покрупнее — это какой масштаб?

— Гривастый кабан попадался. Оленелося удавалось промыслить.

Корин хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения — или его хорошей имитации, хрен разберёшь этих стариков с их многолетним опытом интриг и манипуляций.

— Неплохо, неплохо. В одиночку, значит?

— В одиночку.

— И давно так живёшь? Один, в лесу?

Вопрос был с подковыркой. Я это чувствовал — что-то в интонации, в том, как он смотрел, ожидая ответа. Проверка, очевидная проверка.

— Несколько месяцев, — сказал я, выбирая слова осторожно, как минёр выбирает, какой проводок резать. — Раньше… был в других местах. Работал с людьми, потом — разошлись. Решил, что лучше один, чем в компании тех, кому нельзя доверять.

— Разумно, — собеседник кивнул. — Доверие — редкий товар в наше время.

Пауза. Он отпил из кружки, я — из своей. Обмен взглядами — два хищника, принюхивающихся друг к другу, пытающихся понять, кто опаснее и стоит ли связываться.

— Послушай, Охотник, — сказал Корин наконец, и тон его стал более деловым, менее церемонным. — Я человек прямой, не люблю ходить вокруг да около, как коза вокруг капусты. Ты — явно не простой бродяга, это видно по тому, как ты двигаешься, как смотришь, как держишь себя. Человек с навыками, с опытом. Такие люди не появляются из ниоткуда без причины, и не рассказывают полную правду незнакомцам.

— Справедливо.

— Я не прошу правду, — он поднял руку, предупреждая возражения, которых я и не собирался высказывать. — Каждый имеет право на свои секреты, особенно если эти секреты никому не мешают. Но вот что я тебе скажу: у нас тут есть проблема. Проблема, которую такой человек, как ты, мог бы помочь решить.

А вот и оно. Вот она — причина слишком радушного приёма, слишком гостеприимных улыбок. Им что-то нужно. Им нужен я — или, точнее, мои навыки. Классика жанра: помоги нам, герой, награда найдётся, квест выдан, нажми «принять» или «отклонить».

— Какая проблема?

— Твари, — старик мрачнел с каждым словом, и это было не наигранно, я чувствовал — настоящее беспокойство, настоящий страх, пусть и контролируемый. — Вокруг озера водится… всякое. Раньше было меньше, справлялись сами. Но последний год — твари обнаглели, лезут ближе, нападают на рыбаков, утаскивают скотину. Двоих потеряли за лето — хороших людей, опытных охотников.

— Что за твари?

— Разные. Есть… — он помедлил, подбирая слова, — … речные, которые из воды. Есть лесные, с северного берега. И есть… — ещё одна пауза, длиннее, — … другие. О которых мы не любим говорить, потому что разговоры привлекают внимание.

Интересно. Очень интересно. И очень подозрительно — это «не любим говорить» звучало как большой красный флаг, развевающийся на ветру прямо перед моим носом.

— И вы хотите, чтобы я с этими тварями разобрался?

— Не разобрался — помог разобраться. У нас есть свои охотники, неплохие, но… — Корин вздохнул, — … не такие, как ты. Не те, кто выживает в одиночку в диком лесу месяцами. Опыт, который у тебя есть — он нам пригодился бы.

— А что взамен?

Торговля. Я и на своей бывшей родине этим не особо занимался, если честно — терпения не хватало на все эти торги, скидки, «а давайте я с менеджером поговорю». Но