Глава 9

Решение созрело к утру — после бессонной ночи на жёсткой койке постоялого двора, под аккомпанемент храпа соседа за стеной и скрипа половиц от чьих-то шагов.

В глушь, в Саратов… в смысле, на запад. Туда, где нет ни Миренов, ни Крейгов, ни их грёбаной войны за сокровища… которые я, собственно, уже спёр.

Логика была простой, как мычание коровы. Обе стороны конфликта тупыми не были, как бы мне этого не хотелось, и скоро начнут искать пропавшую добычу — если ещё не начали. Как минимум заметную часть добычи я успел прихватизировать, аки Чубайс, а такое не теряется бесследно, такое ищут. И рано или поздно кто-нибудь вспомнит про «того странного охотника», который крутился возле башни.

Математика несложная даже для моего интеллекта в семь единиц.

А на западе — дикие земли. Так их называл трактирщик, когда я осторожно расспрашивал о местной географии. Леса, которые тянутся на сотни километров. Руины каких-то древних поселений — не Старых, попроще, но тоже интересных. Твари, которых в обжитых краях давно перебили. И никаких лордов, баронов и прочей высокопоставленной сволочи. Любителей чужого добра, конечно, хватает — но попроще, поплоше, от них отмахаться шансов больше.

Идеально.

Ну, почти идеально. Мелочь вроде «как выжить в диком лесу зимой» и «что делать, если встретишь что-то, способное меня сожрать» немного портила картину. Но, с другой стороны, я уже давно занимался именно этим — выживал в диком лесу среди тварей, способных меня сожрать. Справлялся. Более-менее.

Справлюсь и дальше.

Из деревни вышел на рассвете, пока улицы были пусты.

Купил припасов — сухарей, вяленого мяса, соли, пару фляг. Потратил ещё одну серебряную монету, но оно того стоило. Голодать в походе — удовольствие ниже среднего, проверено на собственной шкуре, а второго шанса потратить монетки может уже и не представиться. Ещё добавил кое-что полезное: моток хорошей верёвки (не из сухожилий, а настоящей, пеньковой), огниво получше моего самодельного, маленький топорик. И — главное приобретение — тетиву для арбалета. Трактирщик, оказывается, приторговывал охотничьим снаряжением — за неимением полноценной лавки. Удобно.

К полудню я был уже далеко от Бродов, углубляясь в лес по едва заметной тропе, которую показал тот же трактирщик. «Старая дорога на запад, — сказал он, пересчитывая мои монеты. — Раньше по ней ходили торговцы, теперь — только авантюристы и самоубийцы. Вы, я так понимаю, из вторых?»

Спорить не стал.

Тропа вилась между деревьями, постепенно становясь всё уже и незаметнее. Лес здесь был другим — не тот мрачный бор вокруг башни, а что-то более… живое? Больше света, больше подлеска, больше звуков. Птицы орали так, будто у них конкурс на самый противный голос. Какая-то мелочь шуршала в кустах, разбегаясь от моих шагов. Охотничий инстинкт работал в фоновом режиме, сканируя окрестности. Сигнатуры мелькали на границе восприятия — в основном мелкие, безобидные. Иногда — покрупнее, но тоже не опасные. Типичная лесная фауна, занятая своими делами и не обращающая внимания на одинокого путника.

Первые два дня прошли спокойно. Слишком спокойно, я бы сказал. Настолько спокойно, что я начал нервничать — в этом мире спокойствие обычно предшествовало какой-нибудь эпической жопе.

На третий день жопа нашлась. Аж полегчало.

Началось всё с запаха. Я как раз устраивался на ночлег — нашёл удобную ложбинку между корнями огромного дуба, прикрытую сверху переплетением ветвей. Идеальное место: сухо, защищено от ветра, с хорошим обзором. Развёл маленький костерок, поставил греться воду для похлёбки из сушёного мяса. И тут ветер переменился. Запах был специфическим. Гниль, но не обычная, привычная даже, аромат разлагающейся растительности. Что-то другое. Что-то, от чего волоски на загривке встали дыбом, а охотничий инстинкт заверещал тревогой. Затушил костёр. Мгновенно, не раздумывая — залил водой из котелка, присыпал землёй. Активировал скрытность, метнулся в ближайшую тень. Замер, вслушиваясь.

Тишина.

Нет, не тишина — отсутствие звуков. Птицы замолкли, мелочь в подлеске притихла, даже ветер, казалось, задержал дыхание. Плохой знак. Очень плохой. Что-то появилось на краю зоны восприятия через минуту. Крупная — очень крупная, больше человека, сумеречного охотника. Двигалась медленно, но целенаправленно. В мою сторону.

Учуяла костёр? Дым? Меня? Неважно. Важно было другое — эта хрень шла сюда, и у меня было минуты три, чтобы решить: драться или бежать. Выбор не сложен — я идиот, но не настолько.

Собрал вещи за девять секунд — страх остаться без нихрена мотивирует лучше самого отмороженного сержанта в учебке. Рванул в противоположную сторону, стараясь не шуметь. Скрытность на максимуме, слияние с тенями — сумерки уже сгустились достаточно, чтобы оно работало. Тварь не остановилась. Продолжала идти — к месту, где я только что был. Охотничий инстинкт отслеживал её движение, пока она не вышла за пределы зоны восприятия. Я не останавливался ещё час. Бежал, петлял, путал следы — всё, чему научился за эти месяцы. Только когда расстояние между нами стало достаточным, позволил себе остановиться и отдышаться.

Утром, при свете дня, страхи ночи показались преувеличенными. Может, это был просто крупный падальщик? Медведь-переросток? Какая-нибудь местная версия лося, питающегося трупами?

Ага, а я — королева английская.

Нет, эта тварь была чем-то другим. Чем-то, чего я раньше не встречал и встречать не хотел. И — судя по реакции местной фауны — чем-то, чего боялись даже хищники. Мысленно добавил в список «причин идти на запад» пункт «узнать, что за хрень водится в этих лесах и как её избежать». Или убить, если придётся. Но лучше — избежать.

Продолжил путь, теперь уже осторожнее. Костры разводил только днём, и то маленькие, бездымные. Ночевал на деревьях — благо, навык позволял устраиваться на ветках достаточно комфортно. И постоянно следил за окрестностями, готовый сорваться с места при первом намёке на опасность. Тропа окончательно исчезла на пятый день. Просто растворилась в подлеске, будто её и не было. Дальше — девственный лес, куда нога человека не ступала… ну, может, лет сто. Или двести. Или вообще никогда.

Красота, если подумать. Вековые деревья, стволы в три обхвата. Мох, свисающий с ветвей зелёными бородами. Ручьи с кристально чистой водой. Поляны, усыпанные какими-то цветами — идентификация флоры услужливо сообщила, что они ядовитые, но красивые, этого не отнять. И твари. Много тварей, которых я раньше не видел.

Первой интересной встречей стали грибные ходоки.

Я заметил их на поляне, когда искал место для дневного привала. Штук пять… существ, похожих на грибы размером с собаку. Толстые ножки, широкие шляпки, и — вот тут