Про регенерацию, разумеется, говорить не стал. Да и вообще, старался говорить поменьше, чтобы не выдать своего истинного отношения к этой петушне поганой.

Молчание. Я ждал её реакции — побежит? Позовёт охрану? Попытается напасть?

Она не сделала ничего из этого.

— Зачем ты здесь? — спросила она. — Зачем вышел ко мне?

— Предложить союз.

— Союз? — Она приподняла бровь. — После того, что случилось?

— После того, что случилось — особенно.

Веда медленно опустила руку, убирая её от пояса.

— Говори.

И я заговорил.

Рассказал о том, что наблюдал за лагерем. О Витторе и его людях. О Грейе, который явно играл свою игру. О напряжении между разными группировками внутри экспедиции.

Она слушала, не перебивая. Потом — когда я закончил — медленно кивнула.

— Ты прав. Во всём прав. Виттор забирает всё ценное, Грей ему помогает. Марек бессилен, а я… — она криво усмехнулась, — я просто пешка, которую используют.

— Мы можем изменить это.

— Как?

— Вместе. Ты — внутри. Я — снаружи. Информация, поддержка, план. Когда придёт время делить добычу — мы будем готовы.

Веда молчала долго. Потом:

— Чего ты хочешь взамен?

— Для начала — гарантии безопасности, независимо от моих прошлых действий и результата переговоров.

— Много.

— Справедливо. Учитывая, что прошлый раз меня чуть не убили.

Снова молчание. Потом она протянула руку.

— Поговорю.

Я пожал её ладонь. Сделка была заключена.

— И ещё одно, — сказала она, когда мы разжали руки. — Марек. Он не враг. Он… — она помедлила, подбирая слова, — он просто оказался в ситуации, которую не контролирует.

— Допустим.

— Если решишь снова поговорить… — она посмотрела мне в глаза, — он выслушает. Без гарантии, что результат будет иной, но выслушает.

«А не пошёл бы он нахуй», — подумал я, но ответил уклончиво:

— Подумаю.

Веда кивнула.

— Я приду сюда завтра, в это же время. Если решишь — выходи.

Она развернулась и пошла обратно к лагерю. Я смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась между деревьями.

Потом — вернулся на болото, думать.

Чем и занимался следующие сутки.Вернуться к экспедиции — рискованно. Даже если сразу не прибьют — я буду под контролем, под наблюдением. В любой момент могут попытаться избавиться снова. Но — информация. Доступ к хранилищу, если его таки вскроют. Кстати, если бы таки уже — нафиг бы я им был нужен.И элемент влияния — Веда. Пусть ненадёжный, пусть преследующий свои цели — но уже какой-то крючок. Альтернатива — продолжать прятаться на болоте. Наблюдать издалека. Ждать… чего? Пока они уйдут? Пока кто-то другой не придёт и не отнимет добычу? Нет. Пассивность — не вариант.

Веда пришла на следующее утро, как и обещала. Я вышел навстречу.

— Я согласен, — сказал я. — Но с условиями.

— Какими?

— Первое: я не подчиняюсь Виттору. Вообще никак. Работаю только с тобой или с Мареком.

— Сложно, но выполнимо.

— Второе: моя доля — пять процентов от общей добычи. Не от того, что решит оставить Виттор, — от всего.

— Это…

— Не обсуждается.

Веда помолчала, оценивая.

— Ладно. Пять процентов. Но только если получится забрать что-то у Крейгов.

— Третье: если что-то пойдёт не так — я ухожу. Без объяснений, без предупреждений. Просто исчезаю.

— Справедливо.

— И последнее…

Договорить не успел. В постоянном ожидании ловушки я непрерывно сканировал окрестности, проверял северо-восточный сектор, когда охотничий инстинкт — усиленный выросшим восприятием, с радиусом под двести метров — засёк что-то странное.

Много сигнатур. Очень много. Человеческие, организованные, движущиеся по направлению к лагерю.

И совсем не похоже, что обитатели лагеря ждали этих гостей.

Глава 8

Много сигнатур — это штук тридцать, не меньше — и это только те, что попали в радиус охотничьего инстинкта. Сколько их там на самом деле — хрен знает. Может, столько же. Может, вдвое больше… особенно если допустить, что не один я умею в скрытность и маскировку.

— Веда, — сказал я тихо, не поворачивая головы. — У вас гости.

Она напряглась, почувствовав изменение в моём голосе.

— Какие гости?

— Многочисленные. Неизвестные. Идут к лагерю с северо-востока.

— Откуда ты…

— Неважно. Сколько у вас людей в лагере прямо сейчас?

Веда быстро прикинула в уме.

— Двадцать… нет, восемнадцать боеспособных. Трое раненых, двое магов на изучении хранилища, Марта с больными.

Восемнадцать против тридцати с лишним. Хреновый расклад, особенно если учесть, что атакующие выбирают время и место.

— Беги, — сказал я. — Предупреди своих. У вас минут пятнадцать, может двадцать.

Она не стала спрашивать, откуда я знаю. Умная девочка. Развернулась и побежала к лагерю, на ходу доставая из сумки что-то — сигнальный артефакт? Алхимическую бомбу? Флягу коньяка? Все варианты хороши.

Я остался на месте, анализируя ситуацию.

Кто это мог быть? Варианты крутились в голове, как барабан в игровом автомате… давайте, вишенки, выстраивайтесь в ряд.

Первый: ещё одна группа охотников за сокровищами. Как Вакс, только серьёзнее. Услышали слухи, собрали отряд, пришли урвать свой кусок. Возможно, но маловероятно — слишком много людей для случайных авантюристов.

Второй: люди графа. Подкрепление или проверка? Но тогда почему с северо-востока, а не по основной дороге? И почему их явно не ждут?

Третий: конкуренты. Какой-нибудь другой аристократ, узнавший про хранилище и решивший перехватить добычу. В этом мире такое, судя по всему, в порядке вещей.

Четвёртый…

Охотничий инстинкт выдал новую информацию. Визитеры разделились — часть пошла в обход, охватывая лагерь с двух сторон. Классическая тактика окружения. Кто бы они ни были — они знали, что делают. И кто бы они ни были — они явно не друзья.

И тут до меня дошло. Нет, я конечно могу и ошибаться — раскладов местных я толком не знаю, только с чужих слов. Но.

Крейги.

Виттор Крейг был в лагере — официальный представитель семьи, инвестор, союзник графа. Но его отец, барон Крейг, был давним врагом Миренов. Что, если…

Что, если Виттор был не союзником, а троянским конём? Что, если вся эта история с «инвестициями» и «семейным сотрудничеством» была прикрытием для более простого плана — дождаться, пока экспедиция найдёт что-то ценное, а потом забрать всё силой?

Логично. Очень даже логично, если подумать. Рискованно, конечно — прямое нападение на людей графа это почти объявление