Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я провел полночи, глядя в потолок и пытаясь понять — что, черт возьми, произошло? Кто ей написал? Бывший? Но она говорила, что свободна. Семья? Но с чего бы ей так пугаться?
Внутри все еще клокочет раздражение. И неудовлетворенное желание, которое сводит с ума.
Встаю резко, иду в душ. Холодная вода бьет по лицу, по плечам, но не приносит облегчения. Тело напряжено, как струна. Я все еще чувствую ее запах — нежный, цветочный, с нотками ванили. Все еще вижу, как она облизывала губы, глядя на меня через стол.
Черт. Черт. Черт.
Вытираюсь грубо, почти с остервенением. Одеваюсь механически — темно-синий костюм, белая рубашка, галстук завязываю на автомате. В зеркале отражается собранный бизнесмен. Никита Сорин, владелец корпорации, человек, который контролирует миллиарды.
Только вот одну маленькую стажерку я контролировать не могу. И это бесит.
Выхожу в гостиную. Половина восьмого. Ее дверь все еще закрыта. В номере тишина, только кондиционер тихо шумит. Подхожу к ее двери, прислушиваюсь. Ничего.
Спит?
Стучу — три коротких удара.
— Соня. Подъем. Через час выезжаем.
Молчание растягивается на несколько секунд. Потом слышу шорох, тихие шаги.
— Я встала. — Голос сонный, хрипловатый. — Скоро выйду.
Но в интонации слышится что-то еще. Осторожность. Напряжение. Будто она выстраивает между нами стену.
Это злит еще больше.
Иду на кухню, включаю кофемашину. Эспрессо, двойной, без сахара. Горький, как мое настроение. Стою у окна, смотрю на просыпающийся Милан. Город уже живет — машины, люди, спешащие по своим делам. Нормальная жизнь нормальных людей.
А я стою здесь и не могу выкинуть из головы эту девчонку.
Слышу, как открывается дверь. Оборачиваюсь.
Соня стоит в дверном проеме, и я на мгновение забываю, как дышать. Черное платье-футляр подчеркивает все, что нужно подчеркнуть — тонкую талию, изгиб бедер, длинные ноги. Волосы собраны в низкий пучок, открывая изящную шею. Минимум макияжа — только тушь и блеск для губ.
Она выглядит... недоступно. Профессионально. Холодно.
Совсем не так, как вчера за ужином, когда смеялась над моими историями и смотрела так, будто я — центр ее вселенной.
— Доброе утро, — говорит она ровно. Слишком ровно.
— Утро, — отвечаю, стараясь не показать раздражения. — Кофе?
— Да, пожалуйста.
Наливаю ей капучино — она любит с молоком, я запомнил. Протягиваю чашку, наши пальцы соприкасаются на мгновение. Она одергивает руку, будто обожглась.
Да что, черт возьми, происходит?
— Соня, — начинаю, но она меня перебивает:
— Какой план на сегодня? Встреча с Морино, я помню. Что еще?
Деловой тон. Никаких эмоций. Будто вчерашнего вечера не было.
Сжимаю челюсти.
— Галерея в одиннадцать. Ланч с архитектором в час. Потом перерыв. Вечером важный ужин.
Она кивает, достает планшет, что-то отмечает. Профессионал. Моя идеальная ассистентка.
Только мне не нужна ассистентка. Мне нужна она — живая, настоящая, дрожащая в моих руках.
В машине напряжение можно резать ножом. Соня сидит, прижавшись к двери, максимально далеко от меня. Смотрит в окно на проплывающие мимо улицы Милана — узкие, мощеные камнем, с разноцветными домами и крошечными балкончиками.
Я смотрю на нее.
На то, как солнечный свет играет на ее коже, превращая ее в золото. На тонкие пальцы, нервно теребящие ремешок сумки. На то, как она прикусывает нижнюю губу — бессознательный жест, который сводит меня с ума.
Она облизывает эту самую губу, и у меня в паху тут же становится тесно. Черт. Я как подросток, который не может контролировать свое тело.
— Нервничаешь? — спрашиваю, чтобы нарушить молчание.
Она вздрагивает, оборачивается.
— Немного. Это же важная встреча.
— Справишься. Ты умная.
На ее губах мелькает тень улыбки.
— Спасибо за веру в меня.
«Я верю в тебя больше, чем ты думаешь», — хочу сказать я. Но молчу.
Отель, где назначена встреча, — один из старейших в Милане. Мрамор, хрусталь, позолота. Роскошь, которая кричит о деньгах. В холле уже ждет Джузеппе Морино — загорелый итальянец с седыми висками и обаятельной улыбкой. В своем сером костюме от Армани он выглядит как киноактер.
— Никита! — он широко улыбается, пожимая мне руку. — Пунктуальный, как всегда.
Его взгляд скользит на Соню, и я вижу, как в его глазах вспыхивает мужской интерес. Челюсти сжимаются сами собой.
— Джузеппе, это София, моя ассистентка.
— О, какая прелесть! — Морино берет ее руку, подносит к губам. Целует костяшки, задерживая губы чуть дольше необходимого. — Очаровательная синьорина.
Соня краснеет, улыбается смущенно. А я борюсь с желанием врезать этому итальянскому павлину. Моя. Не трогай. Не смотри.
Не думай даже.
Но вместо этого улыбаюсь холодно:
— Давайте к делу, Джузеппе.
Мы садимся за столик в углу холла. Кожаные кресла, мраморный столик, вид на внутренний дворик с фонтаном. Официант приносит кофе — эспрессо для меня и Морино, капучино для Сони.
Морино достает планшет, начинает презентацию. Новая галерея современного искусства, инвестиции на пятьдесят миллионов, окупаемость через три года. Я слушаю вполуха, больше наблюдая за Соней.
Она делает пометки в блокноте, иногда задает вопросы на английском. Умные, точные, по существу. Про логистику, про целевую аудиторию, про маркетинговую стратегию. Морино явно впечатлен — отвечает развернуто, с энтузиазмом.
— Вы прекрасно разбираетесь в искусстве, синьорина София, — говорит он с восхищением. — Где вы учились?
— Экономический факультет, — отвечает она. — Но искусство — это скорее хобби.
— Какое совпадение! Я обожаю ваше искусство. Может, вы составите мне компанию на выставке, когда я прилечу с ответным визитом? Она открывается на следующей неделе…
— София будет занята, — обрываю я резче, чем планировал.
Морино поднимает брови, Соня бросает на меня удивленный взгляд.
— То есть, у нас плотный график, — добавляю более мягко. — Много встреч.
— Конечно, конечно, — Морино улыбается понимающе. — Бизнес прежде всего.
Но его взгляд говорит — он все понял. И это меня бесит еще больше. Потому что понимать нечего. Соня — моя сотрудница. Только и всего.
Ложь.
Гребаная ложь.
Встреча тянется два часа. Обсуждаем детали, риски, перспективы. Соня записывает все, иногда вставляет ценные замечания. К концу встречи Морино практически влюблен в нее.
— Никита, друг мой, где ты нашел такое сокровище? — спрашивает он, когда мы прощаемся.
— Мне повезло, — отвечаю сухо.
— Еще как повезло! — он снова целует Соне руку. — До вечера, прекрасная синьорина. Жду с нетерпением.
Когда мы выходим из отеля, солнце уже высоко. Воздух прогрелся, пахнет кофе из уличных кафе и свежей выпечкой. Соня снимает пиджак, остается в блузке и юбке. Солнце золотит ее кожу, и я не могу отвести взгляд от изгиба ее шеи, от тонких ключиц,
